— Алексей Васильевич хочет познакомиться с мастерицей снежной фигуры, — коротко сообщил он.
Делать нечего, поехали.
Боярыня Соломония решила лично сопроводить Дуню, раз Милославу не позвали. Уже во дворе к ним присоединился Семён Волк, сказав, что его отцу приходилось иметь дело с этим посадником, и если что-то пойдет не так, то он напомнит о Григории Волчаре. Соломония окинула внимательным взглядом юношу и отчего-то хмыкнула, бросив короткое:
— Тут многие помнят твоего деда Порфирия.
Семён понимающе оскалился, и никто не решился уточнять, о чём идет речь.
Дуня в этот раз надела княжью шубку, которую не должно снимать в гостях, а поверх уже роскошную шубу. Вячеслав тоже принарядился, одолжив у боярыни Соломонии перстни и гривну на шею.
У крыльца посадника их встретил какой-то важный человек, но родственница прохладно к нему отнеслась. Однако приличия были соблюдены, и Соломонию с Дуней провели на женскую половину, где им навстречу вышла хозяйка дома.
Крупная, ширококостная и с лишним весом. Это была проблема большинства горожанок, имеющих слуг. Женщины мало двигались, а ели много, особенно в пост. Дуня давно заметила, что постная пища быстрее переваривается, и постоянно хочется что-то перекусить.
— Прасковьюшка, что-то ты одышливой стала, — попеняла хозяйке Соломония, после того как они все расселись на засыпанных подушками лавках и угостились настойками.
Дуню тоже угостили, только настойку разбавили водой.
— Права ты, Солонюшка, — вздохнула посадница и прижала мощные руки к объемной груди. — Вот тут часто давит и жжёт, а иногда дышать не могу. Каждый раз думаю, что настал мой час, но отлежусь и вроде бы ничего.
Дуня сочувственно посмотрела на женщину, но лезть с советами не стала, хотя картина была ясная.
— А вчера ко мне кумушки зачастили с россказнями, что мужа моего на потеху выставили, вот я и слегла.
Дуняша подскочила и низко поклонилась:"
"— Прошу прощения, боярыня, — покаянно произнесла она. — Не было в мыслях худого. Я даже заподозрить не могла, что шутливую снежную забаву так переиначат и во зло уважаемому посаднику обернут!
Соломония одобрительно посмотрела на Дуню и та, прижав руки к груди, жарко продолжила:
— Не ожидала я, что из детской забавы бессовестные людишки устроят гнусную провокацию.
— Вот как, — обронила хозяйка дома и показала Дуне, чтобы она садилась. — Много врагов у моего мужа, — медленно продолжила посадница, — бывало, грозились убить, а то и каверзы в делах подстраивали. На это Алексей Васильевич всегда знал, чем ответить, а сейчас все смеются… — женщина обращалась не к Дуне, а словно бы сама с собой говорила.
Соломония собралась что-то дипломатично ответить, поддержать, но Дуня чувствовала свою ответственность, и сама хотела исправить ситуацию.
