— Деда-а-а-а! — схватившись за сердце, воскликнула она. — Ну нельзя же так пугать!

— А ты пошто по сторонам не смотришь? И о каком золоте идёт речь?

— Да я вот подумала, — Дуня описала руками резкий и быстрый процесс размышлений, приведший её к воде, но сдувшись, выдала только конец всей цепочки действий: — …а вдруг?

Еремей усмехнулся. Ему как доложили, что его внучка уже час воду в речке в корытце набирает и трясёт, так он сам побежал посмотреть. А она, оказывается, золото моет! Неужто ей старый хрен Веденей, пусть земля ему будет пухом, рассказал, как ребёнком с отцом к Рифейским горам ходил и золото в реке собирал? Еле ноги унёс оттуда, а его отец там остался со стрелой в груди.

— Ну и чего? Нашла?

Дуняша огорчённо помотала головой и побрела к бережку.

— Деда, может нам воду продавать?

Еремей поперхнулся.

— Это как?

— Ну-у, наберем в кувшины, запечатаем и на рынок отвезем. Скажем, что вода у нас зело полезная, насыщает тело влагой, — неуверенно предложила она.

— Не купят, — пряча улыбку, ответил ей Еремей. — Подумай ещё.

— Я уж всю голову себе сломала. Кстати, тебе есть на что шерсть для Митькиных валенок покупать?

— Князь жалование исправно платит, — со вздохом произнёс он.

— Ну вот, будут у нас на продажу валенки, деревянная… — тут Дуня на миг замолчала и бодро продолжила: — …московская игрушка, а ещё валяные игрушечки. Игуменья Анастасия заказала десять полных телег гранитных брусков и обещала заплатить за них сто рублей. Мне пришлось уступить в цене, но бабушка нам ещё продуктов даст… точнее, яблок.

— Сто рубликов хорошо, — оживился Еремей, — только вряд ли наши лошадки потянут полную телегу камней, но заказ хороший! А зачем нам столько яблок?

— Ей их девать некуда, — вздохнула Дуня, вспомнив переработку яблок летних сортов на пастилу, кувшины со сброженным соком и просто сушёные яблочки. А вскоре в монастырском саду поспеют поздние сорта яблонь, которые некому перерабатывать.

— Точно ли заплатит нам игуменья за брусчатку? — засомневался Еремей. — Я читал её грамотку, но не верится мне что-то…

— Она на перьях для письма уже трижды отбила эту покупку, — фыркнула Дуня. — Знаешь, сколько она брала с князей за серебряные перья? Так вот, лучше не знать, чтобы спать спокойно!

— Настя всегда хваткой была, — одобрительно кивнул боярин. — Тебя хвалила.

— Угу.

— Пишет, что ты красиво трапезную расписала.

— Можно и так сказать, — вяло согласилась девочка.

— О её монастыре сейчас все только и говорят, — обронил Еремей. — Долги многим простила…

Дуня безразлично пожала плечиками… и вдруг дед ухватил её за тонкую косичку и притянул к себе:

— Твоих рук дело? — рыкнул он.

— А чё сразу я? — начала изворачиваться Дуня.