Она оставляет меня одного.

Вспугиваю все-таки решившуюся подойти ко мне с перекисью водорода официантку безумным взглядом.

Контроль шатает.

Набираю Рэма. Выслушиваю его и понимаю, что дождаться вечера не смогу.

Я должен узнать все прямо сейчас.

Глава 26

Инга

Господи.

Заметив Демона рядом с Жанной, я на инстинктах вылетаю за дверь кафетерия.

Этого не может быть!

Только не Жанна.

Перед глазами всплывает картина, как она держит Горелова за руку.

Вроде бы, что такого? Не целуются же.

Но я-то точно знаю, что Демон не любит, когда к нему прикасаются посторонние.

Значит, Жанна для него не посторонняя. Они сидят в кафетерии и держатся за руки.

Похоже, они меня не заметили.

Не знаю, почему это должно меня волновать.

Какая разница, увидят или нет?

Я только что лишилась последней подруги. Какое мне дело, до чувств других?

Наверное, я просто знаю, что не вынесу его победный взгляд."

"Горелов ни перед чем не останавливается. Превращает мою жизнь в ад, как и обещал.

Перед глазами все плывет, лицо горит, сердце колотится.

Осматриваюсь, куда меня занесли ноги — женский туалет на первом этаже. Прислоняюсь пылающим лбом к зеркалу и бессмысленно разглядываю здоровенную трещину через всю его поверхность.

Я — как это зеркало. Есть трещины, которые, как ни склеивай, все равно уродуют внешний вид. Можно сколько угодно говорить, что дефектная вещь — вещь с историей, только сути это не меняет. Как правило, она уже не пригодна к использованию.

Мысли ворочаются с трудом.

Благословенное отупение не позволяет мне прочувствовать, как проворачивается нож в моем сердце. Эмоции гасятся тотальным опустошением.

Жанна. Я даже не могу обвинить ее в предательстве.

Она хорошая, но я знаю, каким Горелов может быть. Как он умеет кружить голову. Рядом с ним земля превращается в облака. Или в лаву. Демон — наркотик. Чувственный, порочный, эмоциональный, бьющий по всем инстинктам и затаенным желаниям. Безбашенный, делающий только то, что считает нужным, неконтролируемая стихия.

Разрушающая все, если ты не в центре этого смерча.

А пока ты внутри, ты не можешь даже дышать без него.

Раньше я думала, что только он живой. А теперь я понимаю, что он мертвый. Внутри. И все его поступки — попытки симулировать жизнь.

На автомате включаю воду и плещу в лицо, поражаясь собственному хладнокровию. Да, внешне меня еще потряхивает, но внутри — выжженная пустыня.

Или это просто неверие? Невозможность осознать?

Как в галлюциногенном сне, накладываются воспоминания вчерашних поцелуев с Демоном на картины из кафетерия. Словно кадры диафильма сменяются зарисовки меня, держащейся за щеку, когда Жанна, увидев таблетки, влепила мне пощечину, образы нашего с Гореловым первого раза и, как сквозь зум объектива, пальцы подруги, цепляющиеся за ладонь Демона.