Подобного номера он не откалывал уже давно, и Маркус грозился его убить, если он посмеет еще раз… Но если дело выгорит, Ханна будет пристроена, он получит свободу, а Маркус проглотит собственную пилюлю. Схватив трость, Дэвид торопливо заковылял в комнату Перси.
– О нет! – взвыл приятель. – Право же, Рис, это уже слишком! Он велит тебя высечь, как пить дать!
– Разумеется, я скажу, что ты мне помог.
Перси грубо выругался.
– Нет! Даже у меня хватает ума этого не делать!
– Да ладно тебе, Перси, – увещевал друга Дэвид. С каждой минутой его затея нравилась ему все больше. – Это будет похлеще, чем тогда, когда мы убедили старика Девро, будто его любовница спит с его же сыном. Неужели ты упустишь такой случай позабавиться?
– Мне, знаешь ли, жизнь дорога. Его светлость мне не брат. Да он меня просто убьет!
– Тогда отправимся в Италию. Все будет прекрасно, если мы сбежим прежде, чем Маркус все узнает.
Перси продолжал отнекиваться, но Дэвид видел, что он готов уступить. Давненько они не позволяли себе подобных розыгрышей. И Рис, возможно, ни о чем таком и не помыслил, если бы Маркус выказал ему хоть немного доверия. Но он был никчемным младшим братом, а Маркус, ответственный и всезнающий, любое дело доводил до совершенства.
Дэвид воспитывался, видя вокруг богатство и власть, но не имел надежды когда-нибудь их получить. А черствый сухарь Маркус вечно приставал к нему с поучениями. Что оставалось младшему? Только наслаждаться жизнью любым доступным способом.
В конце концов Перси согласился, как всегда соглашался с идеями Дэвида. Они откупорили еще бутылку бренди, чтобы выпить за успех предприятия.
– Вас что-то тревожит, Дэвид? – спросила Ханна.
От Мидлборо их отделяли пять миль. Свадьба и гости остались позади, а впереди ждал Лондон, куда их уносила роскошная карета, таинственным образом оказавшаяся у дверей «Белого лебедя». Дэвид сказал только, что карету прислал брат, чтобы доставить их в город.
Ханна решила, что это очень любезно со стороны герцога, пусть он и не присутствовал на свадьбе. Она так и сказала Дэвиду, но он только улыбнулся – несколько загадочно. Весь день в Дэвиде бурлила энергия, как и в его друге Перси. Не будь они взрослыми мужчинами, которым шалости уже не к лицу, Ханна могла бы подумать, что эти джентльмены затевают какую-то проказу.
– Нет. – Дэвид поместил выздоравливающую ногу на сиденье напротив, где свернулась калачиком спящая Молли. Девочка и во сне прижимала к себе куклу в перепачканном вареньем платье. – Почему вы спрашиваете?
– Вы, похоже, не находите себе места от волнения.
Он усмехнулся.
– С чего бы мне волноваться?
Ханна покраснела.
– Дэвид, я надеюсь… Наверное, мне следует…
– Ханна, – сказал он и взял ее руку. – Я обещал, что не буду настаивать.
