Но уже даже небо усмехалось и казалось, как будто бы сам Бог сетует на нас.
— Пожалуйста, я тебя прошу Адам.
— Я один во всем виноват. — Едва шевеля губами на выдохе, наконец произнёс Адам.
— Не смей! Не смей так поступать со мной! — Разозлилась я, разворачивая его к себе.
Холодный дождь. Его капли нагреваясь, стекали по моей коже.
— Не смей так поступать со мной! Это будет хуже, чем предательство! Это будет хуже, чем твоя измена! Не смей так поступать со мной! Я за тебя не из-за этого вышла замуж, не из-за того, что ты красивый, умный, сильный, а из-за того, что ты свою принцессу никому не дашь никогда в обиду. И любого убьёшь за неё. Не смей, поэтому не смей!
Слова бабушки звучали в голове.
— Слышишь меня? Не смей, я всю жизнь прожила за тобой, как за каменной стеной, — злым шёпотом на ухо ему. — Так будь дальше стеной, не смей сейчас никуда от меня деваться, не смей со своими наказаниями здесь носиться, не смей. Я тебя умоляю, не смей.
Мне казалось, что Рубикон пройдён.
Мне казалось, что точку невозврата мы с Адамом перепрыгнули.
Дальше пустота и неизвестность, позади горы развороченных жизней.
— Не смей, я тебя заклинаю, не смей, если ты только попробуешь, если ты захочешь вдруг исчезнуть, я возненавижу тебя, Адам, возненавижу, — захлёбываясь болью и отчаянием, шептала я, стараясь привести его в себя. — Ну же, пожалуйста, встань, встань, не сдавайся. Нет, у тебя мать, у тебя дети, у тебя, твою мать, я! Не сдавайся.
Глупое дурацкое осознание.
Все в этом мире происходит не так, как бы нам хотелось, не так, как мы предполагали, а так, как Бог располагал.
Если Адам не придёт в себя, это будет не его наказанием, а моим.
— Я тебя умоляю, посмотри на меня, посмотри, — выбившись из сил, продолжала шептать я и коснулась своими губами его похолодевших губ.
Глава 78
Адам.
Я не понял, как мы поднялись домой и что было дальше. Такое чувство, как будто меня ударили по голове и я напрочь забыл остатки вечера, а проснулся я ещё до восхода солнца.
В комнате был полумрак и пахло терпко духами Устиньи: сладковатый аромат земляники, садовые цветы, что-то такое.
Я боялся открывать глаза, потому что чувствовал горячее дыхание у себя на шее и тяжесть на груди. Но все же совладав с собой, я разомкнул веки и посмотрел на Устинью, которая прижавшись ко мне, тихо сопела.
— Привет. — Произнёс я хрипловатым, низким голосом. Такое чувство, как будто бы наждаком прошлись по горлу.
— Доброе утро. — Медленно придя в себя, произнесла Устинья и привстала на локте. Отстранилась тут же, как будто от прокаженного.
— Что вчера было?
— Ты в обморок упал, но у меня ни охрана, ни водитель не успели никуда уехать. Помогли тебя поднять. Я думала скорую вызвать. Родион сказал, что так придёшь в себя.
