Если так, я не стала отказываться от намеченного снятия спирали. Сдала анализы, узи. Все в норме. Спираль сняли, но небольшие тянущие ощущения и небольшое кровотечение присутствует. По словам врача, это норма.
— Несколько дней и буду, как новенькая.
— Ааа… — протянула Лида. — Отчаянная ты баба, — фыркнула. — Тебе бы не женой бизнесмена, а на коня. Да впереди полка…
— С чего бы вдруг?
— Воинственная такая, за правду борешься. Видела новое дело, о котором писали. Вернули сироткам незаконно отжатый дом, поздравляю.
Да, победа. Но на фоне прошлых… Если честно… Совсем не радует.
Какая-то я черствая стала. Должна радоваться, что дела фонда процветают, добрые дела не только на бумаге, но и в реальности. Олег не врал, его фонд помогает людям. Мне было приятно, да… Но сейчас я чувствую в себе будто изобретателя крутой машины усадили собирать тележку из деталей конструктора Лего. И да, это тоже нужно, важно, ноо… Душит.
Я поняла это внезапно и внутри как будто улеглось раздражение.
Да, душит.
Развернуться мне негде!
То самое чувство, когда не сделал все, что можешь сделать, когда еще немного зудит внутри..
Карьеристка ли я? Возможно!
Но а что еще остается?
Детишек нет, падчерица уже взрослая, я пришла в семью Олега, когда она была подростком, переходила в старшие классы. Я не стала ей ни матерью, ни, тем паче, подругой или приятельницей.
Начала заниматься делами фонда по большой просьбе и из-за теплых чувств к мужу.
Но сейчас ощутила, как меня засасывает топью.
Они все правы — Котов, Савченко… Даже Лида.
Правы по-своему.
Я не делаю то, что могу, и просто прозябаю.
Бездна сил перегорает. Впустую…
Я планирую детей, но пока пройдет эффект от спирали, пока удастся забеременеть…
Можно успеть еще кое-что, правда?"
"— Сейчас вот о детях задумалась снова, а не боишься? — продолжила подруга. — В прошлый раз у вас ребенок больным должен был родиться. Если в семье такая наследственность… — посмотрела на меня.
На голову словно опрокинули ушат ледяной воды.
Наследственность!
У моих родителей среди нас, семерых, двое детишек — с отклонениями. Один не выжил в утробе, второй еще в детстве погиб, вывалился из окна многоэтажки… Об этом знал только Олег, я Лидии ничего не говорила.
Откуда она узнала?!
— Какая наследственность? — спросила я.
Лидия пожала плечами:
— У кого-то из вас двоих точно есть плохая наследственность. Но у Олега старшая дочь в порядке, остаешься ты. Может быть, ты даже не догадываешься, — добавила легкомысленно.
Казалось бы, слова Лиды объяснили, почему она могла так сказать. Но осадочек у меня все равно остался.
Единственная плохая наследственность — это водка! Родители всю жизнь то боролись с пьянством, то ударялись в него с головой.
