Интернет позволяет выплескивать эмоции, не задумываясь над смыслом. Пальцы набирают текст быстрее, чем мозг обработает информацию, ну, как СМС. А слово – как выпущенная пуля, не догонишь. Постепенно теряется цена слова.

Думающие люди оценили суть моих дневников; большинство же интернетовского планктона отторгает их как инородное тело, вонзающееся в бездумный организм и мешающее, как заноза. Мысли, честно высказанные мною двадцать лет назад, раздражают нынешнюю молодежь. Ищется двойное дно. Автору, сыну 20-го века, приписываются все низменные человеческие пороки, кажущиеся столь естественными для нынешнего столичного жителя.

Мне их жалко. Но я таки пишу для думающих.

Вчера вечером настроил флайт-симулятор и пролетел  маршрутом, описанным Кондаковым в рассказе «Холодный пот» – по ущелью Хемчика. Конечно, в симуляторе рельеф сглажен, но изгибы речки впечатляют. Я еще по «Google Планета Земля» просмотрел эти горы, речку и ущелья – да уж… хорошо влез он тогда.

В Дубае упал грузовой В-747, экипаж  погиб, 2 пилота. После взлета доложили о задымлении кабины. В наших СМИ тишина.

Два пилота в экстремальной ситуации – слишком мал экипаж.

13.11.

Надя на работе, я сижу над седьмой частью дневников, попутно просматриваю интернет. Отзывы всякие; дневники, как и все мои произведения, спорны; определилось два лагеря, разделившиеся по политическому принципу.

Но меня зацепило, что один мой доброжелатель, участвовавший в финансировании первого издания «Раздумий» и зачитавший первую книжку до дыр, – вторую и третью читал уже по диагонали, а остальное – только первые строчки. По его мнению, Ершов как литератор должен был остановиться на первой и единственной своей книге – на  «Раздумьях».

Видимо, этот человек – из тех, кто ищет все только новое и оригинальное. А углубление и расширение темы ему уже скучно.

Хорош бы я был, послушавшись его совета.

А другой пишет, что все мои книжки с удовольствием читают его домочадцы, жена и прочие далекие от авиации люди, и им нравится.

Кто-то требует моих нынешних комментариев к тем, прошлым дневникам.

Ага, так и кинулся.  Меня нет, я для всех умер. Напрягайте моск сами.

Никто из них не понимает основного моего стимула. Сogito, ergo sum.  Но я со страхом думаю о том, что скоро тетрадки кончатся… чем я займу череп головы тогда? Сейчас мозги заняты хотя бы анализом того, как меня принимает читатель.

Как, как. Галиматья и повторение эпизодов одной и той же скучной летной работы.

Но находятся люди, которым это интересно, так же, как и те, кому это скучно.

Вася, двигайся, ломись ледоколом вперед. С каждым оппонентом не наспоришься. Потом жизнь примет  что-то из твоих опусов, а что-то отсеется.

Тем временем напечатал текст тетрадки «Экипаж»: набралось ровно на один авторский лист.