30
0Теперь поняла, что опростоволосилась и спряталась где-то, — голос Мариты отдалялся, она явно уводила лорда дракона из мыльни, я же лежала за кадкой и хихикала. — Не извольте беспокоиться, лорд Нортис, я поговорю с недотепой. Проучу ее за неподобающее поведение.
— Что ты, Марита! Ничего такого она не сказала, — поспешил возразить герцог, у меня даже сердце благодарно трепыхнулось: заступается за меня. — Но я бы сам поговорил с ней. Когда отмоется и подлечится.
— Да, конечно. Но лечение долгое, запущенный случай. А потом, конечно, приведу непутевую к вам, — заискивающе ворковала Марита.
Герцог, наконец, ушел. Услышав облегченный вздох Мариты, я рискнула вылезти из своего убежища.
— И чего ты тут устроила? — устало уперла руки в боки моя новая подруга.
— А что мне было делать? — парировала я. — Герцог притащился, я спряталась в парилке. Сама понимаешь, долго там не просидела. Ну и вот.
— Елочки зеленые? — хмыкнула Марита.
— Они, родимые.
Мы глянули друг на друга и расхохотались.
Закончив отмывать мое бренное тельце, мы пустынными коридорами пробрались в каморку под лестницей.
— А ну гляди, что я тебе притащила, — Марита махнула рукой не небольшое зеркало, стоящее на табуретке у стены.
Марита сдернул с моей головы полотнище, и неровные белокурые пряди рассыпались по плечам.
— От ты ж! — восхищенно прижала руки к своей объемной груди Марита. — Чистое золото!
Приблизившись, я удивленно посмотрелась в зеркало. В нем отразилось юное личико с ясными голубыми глазками, пухлыми губками и курносым носиком. Я улыбнулась, блеснув ровными и на удивление белыми зубками.
— А я неплохо сохранилась в свои семьдесят лет, — выпятила я грудь и покрутила в руках посеченную прядь волос. — На золото, конечно, не похоже, но вполне себе приемлемо. Я ж всегда жгучей брюнеткой была, а вот поди-ка ж.
— А тебе правда семьдесят лет было? — поинтересовалась Марита.
Она подала мне гребень, а сама взяла ножницы и стала подравнивать мою шевелюру,
— Правда. А что, у вас столько не живут? Тяжелая работа и властные драконы уменьшают продолжительность жизни? Дык, вам молоко надо давать. За вредность.
— Какое молоко? Что ты мне опять голову морочишь! Живут у нас и семьдесят, и восемьдесят лет.
— Сколько ему? — от изумления, я выронила гребень из рук. — За сто? Хорошо сохранился! А сколько же они живут?
— Да лет по сто пятьдесят и поболе, — призадумалась Марита и почесала подобородок. — До двухсот не слышала, чтоб дотягивали. Но кто их, драконов, знает. Они могучие существа.
— Да уж, — я подняла гребень и принялась водить по волосам.
