Зачем? Чтобы вновь сблизить и опять же раскидать нас по сторонам? Чтобы сердца наши на куски разорвать? Так у меня и без того его нет. Пусто там. Эмиль вытащил несколько лет назад и с собой забрал.

— Приятно познакомиться с вами, босс, — подхожу, протягиваю руку. Эмиль ее сразу же пожимает. — Зашла просто познакомиться. Стало любопытно, почему мой муж, который так упорно настаивал, чтобы я осталась тут работать, сегодня, как бешеный бык, зашел в мой кабинет и приказал, чтобы я свалила домой. После того, как напишу заявление на увольнение, естественно. Но если вы решите, что для меня будет лучше остаться тут.

.. То я с удовольствием останусь.

Будь я сейчас одна... Дома, например. Я бы залезла под одеяло и разревелась. Однако я стойко стою на ногах и каждое слово говорю твердым голосом. Внутри бушует ураган, хоть и я не подаю виду. Сейчас я горжусь собой.

Эмиль не отпускает мою ладонь, наоборот, гладит большим пальцем тыльную сторону. По коже бегут мурашки от его прикосновений. Но я опять же держусь, смотрю в его глаза с гордо вздернутой головой. Потому что я ничего плохого не делала. Ни тогда, в прошлом.

Ни сейчас."

"— Останешься, конечно, — довольно кивает Бестужев. — Но не здесь. У меня на тебя есть более грандиозные планы.

Брови сами собой ползут вверх от удивления. Мне кажется или он действительно смотрит на меня с грустью?

— Надеюсь, у тебя в голове нет пошлых мыслей? — я хочу, чтоб он отпустил мою руку. Потому что становится слишком жарко, а внизу живота загорается огонь.

Я очень соскучилась по этому человеку. Интересно, как бы отреагировала дочка, увидев своего отца? Она каждый день спрашивает про него, я же постоянно твержу, что он в один прекрасный день вернется.

Вот, случилось то, о чем мы мечтали вместе с ней много лет.

Она у меня умная девочка. И очень похожа на Эмиля. Салтыков поэтому не любит ее, а она в свою очередь — его. Просто терпеть не может Глеба.

Помнится, как Глеб просил дочку называть его отцом. А она крикнула ему в лицо, что никакой он ей не отец. Возможно, мать из меня так себе, раз я с самого детства говорила правду малышке и вбивала ей в голову, чтобы она ни в коем случае не звала Салтыкова папой. Потому что он не достоин. Слишком уж жирно ему будет.

Да, эгоистка я. Но наблюдать за тем, как моя дочка называет человека, который разрушил нашу жизнь, своим отцом, выше моих сил. Я бы не пережила.

— Твой язык все такой же длинный, — замечает Бестужев.

— Уж какая есть, — пожимаю плечами. — Не нравится? Кстати, не так я себе представляла нашу первую встречу спустя годы. Думала, ты меня во всех грехах будешь обвинять.

— Буду, конечно, — этот гад и хриплый смешок издает, от которого мое сердце барабанит еще чаще. — Но не сейчас. Настроение я портить не хочу.