Похоже, она немного переволновалась сегодня.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Логан кивнул и слез с моих колен. Я попыталась сказать, что всё в порядке, но повалилась в новом приступе хохота.

— Идемте со мной, — сказал господин Тодеу и легко поднял меня на руки.

Я смеялась и не могла остановиться, пока хозяин нёс меня в свою комнату. Попутно он пнул двери комнаты Ванессы, и когда она выглянула, велел присмотреть за младшими.

— Вообще-то, я не служанка и не нянька, — недовольно заявила она, но замолчала, глядя на меня и хлопая глазами.

Это рассмешило меня ещё больше, и я зашлась в новом приступе хохота.

— Присмотри, — велел хозяин Ванессе, и она неуверенно кивнула.

Господин Тодеу принес меня в свою спальню и усадил прямо на постель. Это было очень неприлично, и я хотела тут же встать, но в это время дурацкий смех, распиравший меня, прекратился, и я разрыдалась ещё сильнее, чем Логан.

Внезапный переход от смеха к слезам перепугал меня до смерти, но остановиться не получалось — слёзы градом катились из глаз, силы совсем покинули, и когда господин Тодеу сел рядом со мной и обнял меня, прижимая к груди, я не смогла сопротивляться. Да и не хотела, если говорить честно.

— Тише, все хорошо, — говорил господин Тодеу, укачивая меня совсем так же, как я только что укачивала и успокаивала Логана.

Я уткнулась лицом хозяину в грудь, обняла за пояс и ревела, ревела, насквозь промочив на нём рубашку.

Не знаю, сколько мы так просидели, но когда я немного успокоилась, господин Тодеу налил и поднес мне вина.

— Выпейте залпом, — сказал он, протягивая бокал с темной жидкостью и резким запахом. — Оно крепкое, но вам сейчас не помешает.

Послушавшись, я попыталась сделать глоток, зубы стучали по краю бокала, но как только вино обожгло мне язык и горло, спустившись до желудка огненной лавой, спазмы внутри прошли, и смех и слезы исчезли тоже.

— Что со мной? — спросила я удивленно.

— Вам лучше? — спросил господин Тодеу, забирая у меня бокал.

— Да, — с запинкой ответила я. — Я сошла с ума, наверное…

— Вы просто переволновались, — он поставил бокал на стол. — А теперь вам надо умыться. Дети испугаются, если увидят вас зареванной. Не будем добавлять им переживаний.

— А-а… господин Гибастис?

— Он ушел. Сможете встать? Я помогу.

Он помог мне дойти до рукомойника, полил из кувшина, а потом сам вытер моё лицо полотенцем, ласково и нежно касаясь моих щёк. Я не мешала ему этого делать, потому что эти большие сильные руки успокаивали, придавали сил, утешали и подбадривали. Если бы прижаться к его ладони…

Я открыла глаза и сразу увидела кровь. Костяшки на правой руке хозяина были разбиты в кровь.