Триста солидов! Вот так цена! На эти деньги я смогла бы одна нанять целый корабль и уплыть домой. Кошка у моих ног мурлыкала всё громче, и я испугалась, как бы её мурлыканье не услышали на берегу.
— Без имён, — хмуро пророкотал мужчина, вытаскивая очередной мешок.
— Боитесь? — хитро спросил тот, кто сидел в лодке. — Ну да, стоит мне заговорить — и все ваши богатства конфискуют, а детки отправятся просить милостыню. Все шестеро, — лодочник захихикал так мерзко, что даже мне стал противен, хотя я не видела его и ничего о нем не знала.
— Так и есть, — спокойно ответил мужчина с мешками, — но меня ещё надо поймать, а тебя точно найдут со свернутой шеей. Не веришь?
Я не успела понять, что происходит, но в темноте началась возня, а потом кто-то захрипел, словно его… душили.
Мне стало ещё хуже, чем от морской болезни. Прикрывая голову руками, я сползла спиной по стене дома и съежилась в комочек. Только не убийство! Только не…"
"Кошка тут же забралась ко мне на колени, и я вцепилась в неё, прижимая к груди, словно она могла меня защитить — от убийц на пристани, от воспоминаний… Пальцы мои коснулись мягкого ошейника с подвеской. Подвеска в виде птички?.. Неужели, это моя рыжая попутчица со «Звезды морей»?..
Тем временем хрипы прекратились, перейдя в надсадный кашель, а потом лодочник с обидой произнес — уже без заискивания и язвительности:
— Зачем вы так? Чуть не придушили! Уже и пошутить нельзя!
— Я тоже пошутил, — добродушно рыкнул в ответ мужчина, пересчитывая мешки.
Снег всё усиливался. Он падал и таял на моём лице, на волосах, пальто стало тяжелым и влажным. Я обнимала кошку и молилась, чтобы контрабандисты скорее закончили свои грязные делишки и разбежались по крысиным норам.
— В следующий раз — как обычно, — сказал мужчина лодочнику.
— Я своё дело знаю, — хвастливо ответил тот и спросил словно невзначай: — Служанку-то нашли? А то я бы вам свою племянницу привёл — расторопная девица. Работящая и хорошенькая… И послушная…
— Обойдусь, — отрезал мужчина.
Зазвенели монеты, потом раздалось бормотание — кто-то пересчитывал деньги, долго, сбиваясь и начиная снова.
Это тоже произвело впечатление — то, что покупатель не торговался, хотя сумма была очень немаленькая. Но, учитывая аристократическую приставку «де» к фамилии, мужчина, приобретавший перец, принадлежал к высшему сословию. Для таких триста солидов — сумма, которую проигрывают за вечер в карты. Только зачем бы ему тогда промышлять контрабандой, рискуя положением и состоянием?.. Впрочем, может, всё дело было в порочной натуре. Недаром ведь фамилия контрабандиста была Синд.
