Герцог и я

Она понимала: мать старается стоять на страже ее интересов во имя любви к ней. И она любила мать и до того, как наступил ее брачный возраст, считала Вайолет самой лучшей из всех матерей. Та и сейчас, пожалуй, оставалась такой и только иногда — разговорами на матримониальную тему — вызывала у дочери некоторую досаду и раздражение. Но разве не оправдывало бедную Вайолет то, что кроме Дафны ей предстояло выдать замуж еще трех дочерей?

Мать прижала к груди хрупкую руку.

— Эта женщина бросает тень на твое происхождение, Дафна!

— Ничего подобного, мама, — спокойно ответила она.

Нужно быть всегда спокойной и осторожной, Когда осмеливаешься возражать матери. — Там сказано, что, наоборот, в законности нашего происхождения не может быть никаких сомнений. Такое, согласись, говорится далеко не о каждой многодетной семье, особенно великосветской.

— Ей не следовало вообще писать об этом! — не успокаивалась, Вайолет.

— Но, мама, она же автор скандальной «Хроники». Ее работа в том и заключается.

— Неизвестно даже, существует ли она вообще в природе, эта леди Уислдаун! — проворчала мать.

 — Никогда не слышала такого имени. Конечно, она не из нашего круга. Приличная женщина никогда бы не позволила себе подобного.

— Именно из нашего, мама, — все так же спокойно и рассудительно отвечала Дафна, не отрываясь от вышивания и скрывая таким образом озорной блеск в глазах. — Иначе откуда бы ей знать столько подробностей нашей жизни. Не думаешь ведь ты, что она заглядывает по ночам в окна или прячется под мебелью?

— Мне перестает нравиться твой тон, Дафна, — сухо заявила мать.

Дочь ответила лучезарной улыбкой.

Она хорошо знала эту фразу: мать произносила ее всякий раз, когда кто-то из детей побеждал ее в споре — пускай в самом пустяковом. Но так скучно сидеть за вышиванием — почему немного не поддразнить мать?

— Кстати, мама, я бы совсем не удивилась, узнав, что леди Уислдаун — одна из твоих добрых знакомых.

— Прикуси свой язычок, Дафна Бриджертон! Никто из моих друзей не опустится так низко.

— Согласна, — сдалась дочь. — Тогда это наверняка кто-то, кого мы хорошо знаем. Никто из посторонних не может быть в курсе таких подробностей, которые она публикует в своей газетенке.

— Кто бы она ни была, — решительно сказала Вайолет, — я не хочу иметь с ней никакого дела.

— Тогда лучше всего не покупать ее «Хронику», не правда ли? — простодушно заметила дочь.

— А что это изменит? Все равно все остальные покупают и будут покупать. И я окажусь в дурацком положении: они будут знать последние сплетни, а я нет.

Дафна не могла не согласиться с матерью, но сделала это молча: ее задор иссяк.