А во-вторых?

— А во-вторых, — он ехидно улыбнулся, — мужчины всегда обращают больше внимания на женщину, если знают, что кто-то уже заинтересовался ею.

— В каком смысле больше, я не вполне понимаю, сэр.

— В самом прямом, мисс Бриджертон. Усмехнувшись, он пристально взглянул на нее, и она покраснела.

Саймон первым прервал молчание:

— Я сказал, «кто-то заинтересовался», но, извините за самомнение, если этот «кто-то» к тому же еще по случайности герцог, интерес мужчин может возрасти в несколько раз, и тот, кто рассматривал вас только как друга, поспешит изменить свое мнение.

Дафна поджала губы.

— Хотите сказать, к тому времени, как вы меня бросите, у моего порога будут уже толпиться орды мужчин, жаждущих моей руки?

— Помилуйте, мисс Бриджертон, я разрешу вам бросить меня первой.

Он обратил внимание, что она никак не оценила его благородство.

— Выходит, я выигрываю от всего этого гораздо больше, чем вы? — с недоверием спросила она. — Как благородно!

Он слегка сжал ее руку.

— Так вы согласны?.. Если отбросить иронию?

Дафна отвела взгляд от его настойчивых глаз, увидела до боли, до тошноты знакомую картину: миссис Фезерингтон, похожую на птицу-стервятника в ожидании добычи, своего старшего брата, словно проглотившего кость, девушек с замороженными несчастными лицами…

— Да, — сказала она, по-прежнему не глядя на Саймона. — Согласна.

* * *— Почему они так долго не подходят к нам, как ты думаешь?

Леди Бриджертон вынуждена была дернуть сына за рукав, так как тот не сразу ответил. Сама же она не сводила глаз с дочери и ее кавалера, герцога Гастингса, который всего неделю как в Лондоне и уже, кажется, произвел фурор в определенных кругах. А сейчас не отходит от Дафны. Неужели?..

— Не знаю, мама, отчего так долго, — ответил наконец Энтони, с облегчением глядя на спины удаляющихся от него женщин семейства Фезерингтон. — По-моему, они танцевали.

— Полагаешь, Дафна понравилась ему? — с детским возбуждением спросила мать. — Она может стать герцогиней?

Энтони нетерпеливо передернул плечами.

— Ты не отпускаешь Дафну ни на шаг. Поэтому она не может стать никем, кроме как твоей дочерью.

— Не смей разговаривать со мной в таком тоне, Энтони Бриджертон! И откуда ты взял, что я так себя веду с моей девочкой?

— Она мне сама говорила, — солгал Энтони, ибо Дафна никогда не жаловалась ему на мать.

— Глупости… Но ведь Порция Фезерингтон, боюсь, будет не очень довольна сегодняшним вечером.

— Я иногда не понимаю тебя, мама, — ее сын, видимо, был настроен сейчас критически, что с ним случалось не часто, — ты хочешь, чтобы Дафна удачно вышла замуж и была счастлива, или для тебя главное — победить соперницу-мать в гонках к алтарю?

Леди Бриджертон даже притопнула ногой от возмущения.