Маг сберег мой секрет, никому не сообщил о том, что случилось, и ни разу не упрекнул. Общая тайна связала нас, сроднила. Харту я бы точно обо всем рассказала и попросила бы совета. Но его, как назло, не было в городе. Накануне, перед встречей с Вереной, он как раз заходил попрощаться. Сказал, что временно уезжает из Кайнаса по делам службы и когда вернется, неизвестно.

— Не прошу ждать, знаю, все равно не будешь. Ни ждать, ни вспоминать, — криво улыбнулся он, уже стоя в дверях.

— Буду... Обязательно буду, — заверила я торопливо. — И ждать, и помнить. Здесь, в Кайнасе, ты мой единственный друг.

— Друг, — протянул он. Дотронулся до моего плеча, на мгновение сжал и тут же отдернул ладонь, будто обжегшись. — Пусть так. Все лучше, чем ничего. До свидания, Эли. Я вернусь, обещаю.

Он отвернулся и, не оглядываясь, быстро пошел по улице. Я смотрела ему вслед, а в груди саднило, словно мы виделись в последний раз...

Горгул завозился, устраиваясь поудобнее. Я чуть подвинулась, чтобы освободить ему место, и продолжила.

— Айтону наш разговор с Вереной передать?

Фамильяр фыркнул, то ли соглашаясь, то ли протестуя.

— А что я ему скажу? Твоя невеста недовольна, что мы с тобой так часто встречаемся, и требует, чтобы я разорвала контракт и отказалась ехать в Лагор? Так невеста все-таки, имеет право на недовольство. Кто бы в ее положении не нервничал? И я, в любом случае, не собираюсь продлять договор, для Айтона это не новость. Она не угрожала ни моей жизни, ни здоровью. Пообещала следить… Но, если я ни в чем не виновата, меня ее слежка и не затронет никак. А если что-то скрываю... Айтон обязательно спросит, почему я испугалась. Начнет интересоваться, расследовать... Тут уж и про моего... гм... гостя станет известно.

— Плохой человек... — встрепенулся Хвич. — Уничтожить. Сбежал... Жаль…

Горгул почти сразу же, непонятно каким образом, узнал, что я вывела бывшего жениха из города, и, в отличие от Рика, до сих пор ворчал, ругая меня за это.

— Молчала... Зря, — привычно забубнил фамильяр. — Загрыз бы... Р-р-разорвал.

Он кровожадно оскалился.

— Вот потому и молчала.

Поежилась, представляя, как горгул раздирает ли Парса на части. Только этого мне и не хватало.

— Так что делать, Хвич?

На самом деле, я уже все для себя решила.

Первым порывом, действительно, было пересказать все Айтону, но... Сначала мучительно подбирала слова, думала, с чего начать, а потом этот разговор и вовсе показался неуместным.

Высший в последние дни приходил хмурый, озабоченный, очень уставший. Молча обнимал, прижимал к себе, шумно вдыхал, застывал на некоторое время, и я чувствовала, как он постепенно расслабляется. Я не представляла, с чем это связано: с сорванным ритуалом или новыми нападениями чистых — поговаривали, что они снова стали активно уничтожать патрули и грабить обозы.