Подобная реакция Воронцова на моё появление не осталось незамеченной для остальных, но никто не позволил себе даже намёка на ехидную улыбочку. Воронцовы может и были в опале, но оставались достаточно сильным родом. И вряд ли молодым людям из слабых родов хотелось обидеть эту знатную семью.
К несчастью для Семёна мы с Кириллом были готовы оторваться на нём за всё, что только можно.
— Эй, да это же Семён Воронцов! — Театрально удивился я. — Кирилл, гляди — Семён!
— Ого и правда он. Только чего он тогда не приветствует нас?
— А кто ж его знает. Может просто не признал? Эй, Семён! Ты что, нас не узнал? Это же мы, твои друзья — Саня и Кирилл!
Воронцов аж позеленел от злости.
— Смотри, молчит и не отвечает, — продолжил Львов. — Может с ним чего случилось или он просто не хочет разговаривать с нами?
— Семён, ты что обиделся? Ну подумаешь зассал гоняться со мной и из-за твоей трусости твоя семья была вынуждена отвалить мне кучу бабла.
Тут плотину прорвало. Уже вовсю скалился не только Безенцов, но и упомянутая ранее блондиночка не сдержала смешок, хотя и пыталась замаскировать его под кашель. Но, что куда более важно, не смог сдержаться уже сам Воронцов.
— Ты, безродный ублюдок! Сегодня я покажу всем, что вожу лучше тебя!
— Так может поспорим? — Тут же взял я инициативу в свои руки. — На миллион рублей! Кто из нас двоих первым пересечёт финишную черту, того и бабки. Миша, можно же нам с твоей помощью организовать это пари?
— Скажу больше — я даже комиссионных не возьму с вас! — Заулыбался парень.
Надо было видеть лицо Семёна, когда я предложил ему пари. Он резко побледнел, глазки забегали… Ну да, одно дело угрожать и совсем другое на деле продемонстрировать свой талант. А тут я ещё предлагаю поспорить на достаточно щекотливую для него сумму. Он ведь и сам заставил Антона поспорить на тот же миллион и в итоге оказался в дураках.
— У меня нет таких денег, — нашёл возможность отмазаться Воронцов. — И быстро достать такую сумму я не смогу.
— Ну ладно, не беда. Давай тогда ты поставишь на кон свою тачку, а я… три миллиона! Думается, что это вполне справедливая ставка.
— Я… Я…
И снова крайне щекотливая ситуация. Если Семён откажется от этого спора при свидетелях, то это рано или поздно станет достоянием общественности и его репутация упадёт ниже плинтуса. Но ему было боязно спорить со мной.
