- Алло! Вы мне звонили? - сказал я в трубку, набрав номер, с которого на мой телефон прошли неотвеченные звонки.
Сам же скрестил пальцы на левой руке и прикрыл глаза. Как будто это могло хоть чем-то помочь.
- Да. Константин Павлович? - уточнили на том конце связи.
- Именно. Лавров Константин Павлович, - согласился я, одновременно желая услышать продолжение беседы и страшась его.
- Ваши анализы готовы. Вы просили сообщить вам по телефону результат.
Я снова схватил ртом порцию кислорода.
- Да. Анализы готовы, я готов тоже, - соврал в трубку.
Ни черта я был не готов.
- Вероятность, что вы являетесь отцом ребенка, чей биоматериал вы сдали - свыше девяносто девяти процентов.
Голос говорившего был спокойным, даже каким-то механическим. А у меня от новостей все внутри перевернулось. Маша - моя дочь! Моя! И Малиновский может идти лесом со своими поддельными тестами!
- Спасибо, - просто проговорил я в ответ чужим голосом. - Спасибо большое, я приеду за официальными результатами через пару дней.
Мы распрощались и я какое-то время постоял, улыбаясь, как Чеширский кот. В последнее время, кажется, это было моим обычным времяпрепровождением.
Вернувшись же к Алине и принесенному кофе, не стал ходить вокруг да около и объявил:
- Звонили из лаборатории. - Цветкова мгновенно напряглась, понуждая меня гадать - обрадуется она новостям, или же нет. - Я - отец Маши. И это совершенно точно.
Сказав это, я всмотрелся в лицо Алины, желая рассмотреть все оттенки ее эмоций до черточки. От меня не ускользнул тот факт, что Цветкова испытала облегчение. Которое, впрочем, очень быстро сменилось удивлением.
- Но как же результаты Малиновского? Ведь он… - начала она, но я ее перебил:
- Я уже говорил тебе. Он их подделал. Не знаю, как, да это и неважно. Пусть теперь суд разбирается в этом. Назначает новую экспертизу, которую Артур уже не подкупит.
«А я сделаю для этого все возможное», - мысленно пообещал я себе и Алине.
- Суд? - еще больше нахмурилась Цветкова и я потянулся к ее руке. Взял в свою ладонь и чуть сжал.
- Да. И, поверь мне, Маша не пострадает. Ее это вообще никак не коснется. В негативном ключе, я имею ввиду.
Алина сомневалась несколько мгновений, после чего все же кивнула и улыбнулась. На этот раз широко и искренне.
- Спасибо, - просто поблагодарила она, и я ответил:
- Не нужно. Она ведь наша дочь.
Я убрал ладонь и, взяв чашку кофе, отпил глоток. А в голове радостным набатом звучало - Маша Лаврова. Да… Маша будет носить фамилию Лаврова.
В мой номер мы ввалились целуясь так, будто бы от этого зависела как минимум судьба всего мира. Алина срывала одежду с меня, я - отвечал ей полной взаимностью в этом вопросе. В памяти вспышками появлялась та ночь, которую мы провели годы назад. Ночь, закончившаяся рождением самого чудесного ребенка на свете.
