Но прежде чем отправить женщину в приготовленную для нее комнату, ее усадили в кресло и поведали ей кое-какие подробности, касающиеся правил ее нынешнего пребывания в замке. Неукоснительность выполнения этих правил подразумевалась сама собой.
Кто-то из мужчин позвонил в звонок, и через несколько минут в библиотеку вошли две уже знакомые О. молодые женщины. Они принесли О. одежду, которую ей надлежало носить во время пребывания в замке. Поверх жесткого, сильно зауженного в талии, корсета на китовом усе и накрахмаленной нижней юбки из тонкого батиста, одевалось длинное атласное платье, кружевной корсаж который оставлял почти полностью открытой приподнятую корсетом грудь.
Когда О. наконец оделась, ее снова усадили в кресло. Девушки, не проронившие за все это время ни слова, так же молча направились к выходу. Неожиданно один из мужчин жестом остановил обеих. Схватив одну из них за руку, он подвел ее к О. Потом заставил девушку повернуться и, придерживая одной рукой ее за талию, другой приподнял подол юбки, с целью, как он сам объяснил, показать О.
Повинуясь сделанному ей знаку, девушка показала О., как должна закрепляться юбка: она удерживалась шелковым поясом чуть пониже груди, открывая живот, если собиралась спереди, либо обнажая ягодицы — если поднималась сзади. И в том, и в другом случае, юбки ниспадали большими складками, волнующе обрамляя прелести женского тела. О. заметила на ягодицах молодой женщины свежие следы от ударов хлыстом.
После этого О.
"— Вы находитесь здесь для того, чтобы служить нам, вашим хозяевам. Днем вы будете заниматься работой по дому: мыть полы, ухаживать за цветами, расставлять книги, прислуживать за столом. Большего от вас не требуется. Но помните, что всегда, при первом же сделанном вам знаке, при первом же обращенном к вам слове, вы обязаны бросить всякую работу, ради выполнения вашей единственной настоящей обязанности — удовлетворять мужчину по первому его требованию. Руки, ноги, также как и грудь и все ваше тело, больше не принадлежат вам.





