Как мне поступить сейчас?!
Оставить малыша?
Чтобы потом видеть в его глазах отражение глаз неверного мужа?
Чтобы черты лица ребенка каждый день напоминали об его отце?
Избавиться?
А если это... последний шанс стать матерью еще раз?
Но вдруг — осложнения, отклонения, бог знает, что может быть.
Годы ведь уже не те…
Все только и говорят о рисках поздней беременности.
— Что делать будешь, мам? Говоришь, у отца другая женщина появилась? — уточняет он. — Вот, как появилась, так и исчезнет. С такими-то новостями!
— Саш... – голос предательски дрожит. – Пожалуйста, оставь меня одну. Мне нужно...
Но он уже достает телефон, губы растягиваются улыбкой — той самой, как у отца, когда он доволен собой.
— Ну что ж, значит, папулю можно поздравить!
Его пальцы быстро стучат по экрану.
— НЕТ!
Мой отчаянный крик вырывается из глубины грудной клетки. Он царапает горло, эхом отражаясь от белых стен.
Я вскакиваю, хватаю Сашку за руку.
Капельница летит на пол, игла вырывается из вены, капли крови растекаются по моей руке.
— Нет!
— Что?
Сын удивлен.
— Кажется, ты не понимаешь. Вы столько лет не могли родить еще одного ребенка, и сейчас-то он точно постарается, чтобы…
— Ты слышишь? НИ СЛОВА! — твержу в панике. — Он не должен узнать. Не говори ему!
Наш разговор с сыном прерывается внезапным появлением.
Евгений!
Да что такое.
Он всегда приходит в неподходящий момент.
Словно поджидает его.
Муж, которого я сейчас не хочу и не готова видеть, стоит на пороге.
Его лицо — словно каменная маска, ни один мускул не дрогнул.
Но глаза... В них что-то мелькнуло — какой-то болезненный интерес и страх.
— Не говорить о чем?
Он говорит не спеша и медленно делает шаг вперед.
Уверенный в себе, полный силы.
Такой, что становится понятно — наш разговор с сыном в секрете не удержать.
Он слышал.
Вопрос только в том, как много он услышал, и успел ли обсудить с врачом мои анализы?
— Вы, двое, что-то от меня скрываете, а?
Саша замирает, телефон зажат в его ладони. Взгляд мечется между мной и отцом.
Он не знает, как поступить: рассказать отцу или не стоит. После моего отчаянного рывка у него появились сомнения.
Я цепенею.
Где-то за спиной пищит монитор, учащая ритм – сто десять, сто двадцать, сто тридцать ударов в минуту...
Темные пятна плывут перед глазами.
Последнее, что я вижу — это как Евгений тянет руку, чтобы вырвать телефон у сына...
Глава 8. Она
Я прихожу в себя медленно, словно всплываю со дна темного омута. Голова тяжелая, во рту неприятный привкус металла — то ли от крови, то ли от страха.
Мне сразу становится ясно, что я все еще нахожусь в больнице и никуда из нее не выбралась.
Типичная больничная кровать, катетер на руке, медицинские приборы.
В палате царит полумрак.
Я пытаюсь перевернуться на другой бок, и понимаю, что нахожусь в палате не одна.
