– Меня еще можно напугать. Если тебя можно еще напугать, значит, не все еще потеряно.

После этих слов Лис исчез.

15– А вот и я! – сказал Лис.

– Здравствуй! – сказал я.

– Конечно, здравствуй! – отозвался он.

У Лиса вся мордочка светилась удовольствием.

– Ты хорошо знаешь историю? – спросил он.

– Историю? Какую историю?

– Историю человечества.

– Да, но… мне кажется. – неуверенно протянул я.

– Тогда смотри! – сказал Лис, и в то же мгновение мы с ним оказались среди наступающих воинов. Я сам и Лис были одеты в латы, на нас были шлемы, поножи, в руках мы сжимали мечи, а тело прикрывали щитами.

Мы шли в строю, потом строй сломался, и мы побежали все быстрей и быстрей, а навстречу нам полетели стрелы, копья, камни, полилось раскаленное масло.

Дикие крики, хрипы, стоны умирающих, топот, пыль, звон, скрежет, глухой стук о землю падающих тел.

– Лис, что это? – я едва уворачивался от ударов. Сам не понимаю, как это у меня так ловко получалось. Мало того, я еще и наносил удары направо и налево. Лис от меня не отставал.

– Лис! Что это такое? – вскричал я снова.

– Ничего особенного, – сказал Лис. Теперь и он, и я стояли в стороне от битвы.

Мимо нас летели кони, на полном скаку переворачивались колесницы, лопались панцири, падали шлемы, всюду летали стрелы.

– Это война! – сказал Лис. – Люди все время будут воевать. Сначала медными мечами, потом железными. Затем в дело пойдет сталь.

Видишь, это же греки. Одни греки уничтожают других греков из-за золота и земель. А потом будут персы, скифы, римляне, варвары, монголы. Они будут приходить и откатываться назад. Как морские волны. Много всего будет.

И мир с большим уважением будет произносить имена Александра Македонского и Гая Юлия Цезаря, Аттилы и Чингисхана.

Не пройдет и тысячи земных лет. А ведь это только грабители и убийцы. Всего тысяча лет – и получите романтический окрас для всех своих дел. Очень медленно человек меняется к лучшему. Не его вина. И хорошо, что он смертен. Иначе к лучшему его было бы не склонить.

А так: не получилось – народились новые. И их много. Всегда есть, из чего выбирать. Человек не скоро почувствует боль звезд. Да и не его это задача.

– А что же тогда его?

– Его дело – сомневаться. Сомневаться, огорчаться, метаться, радоваться, обретать, находить, терять.

Словом, нужны сдобренные эмоциями и разумом некие незначительные колебания живой ткани.

– Так цинично?

– Только если использовать обычные человеческие слова. Очень трудно, используя их, объяснить, что человек может быть маленьким, мелким, и через минуту он способен вырасти до размеров звезды. То, что на пользу Вселенной, исходя от человека, усиливается во множество раз, а все губительное уменьшается, гасится, возвращаясь в исходную точку.