Видеть, и гадать каждый день, верна ли теперь. Если оступился однажды — будь готов поплатиться за слабость. А я…
Малодушно пытался стереть эту слабость из памяти. Думал, что получится затолкнуть чувство вины. Сделать вид, что ничего не было. Лишь бы не рушить наш брак.
— Ошибка… — как то отстраненно повторяет жена. — Значит все-таки… Была…
Опускаю глаза.
Не могу смотреть на нее. Смотреть и видеть, как презрительно глядит в ответ человек, которого ты до одури любишь.
— Да, — отзываюсь я глухо. — Это было…
— Всё. — Все так же, не повышая тона, отзывается Саша. Вскидывает руки ладонями вверх. — Уволь меня от подробностей, ладно?
Вот так. Еще с утра я купался в ее заботе и нежности. Еще с утра поти поверил, что мне удалось переступить через ту ошибку, которую я совершил. А теперь… Теперь все кончено.
И нет даже смысла вымаливать у нее шанс на прошение. Я знаю Сашку как свои пять пальцев. Она возненавидела меня, как только убедилась в измене. Для нее меня больше не существует.
Не спасет ни тугой кошелек, ни та сказочная жизнь, которую я нам обеспечил. Я в этом уверен. Ведь я сам выбрал такую жену — которой плевать на деньги и материальные ценности."
"Она полюбила меня. Ни за что-то. Просто полюбила. А разлюбит за то, что я подлец и предатель.
Но делаю жалкую попытку что-то ей втолковать, хотя самого от своего тона воротит:
— Саш, я так перед тобой виноват…
— Еще вчера ты утверждал обратное, — и снова эта разочарованная улыбка в уголках ее губ. — Врал мне прямо в глаза.
Врал. Врал, потому что до дрожи в руках боялся тебя потерять.
— Я больше никогда не оступлюсь. Обещаю.
— Мне уже… — она медлит, как медлит палач прежде чем снести голову с плеч, — все равно.
Тихо поднимается на ноги. Смотрит на меня свысока.
— Я не буду разбираться во всей этой… грязи. Я не хочу знать когда, сколько раз, и в каких позах.
И мне хочется впервые повысить на нее голос. Закричать, донести — это было всего один раз! И это было огромной ошибкой! Ошибкой, от которой я пытался тебя уберечь! Но не смог!
— Я хочу развод. — Говорит моя девочка, убивая в моей душе последние капли надежды.
Я готов стоять перед ней на коленях. Целовать ее ноги. И вымаливать прощение.
Останавливает только одно — я знаю, что это все бесполезно. Потому что знаю жену.
Глухо выдохнув, она еще смотрит. И ждет. Что я что-то скажу? А не дождавшись, говорит снова сама:
— Я сейчас соберу свои вещи и уеду. И подам на днях заявление. Надеюсь, ты не унизишься настолько, чтоб меня останавливать? На имущество не претендую. Мы оба знаем, что все это принадлежит только тебе.
Я тяну узел галстука, потому что кислорода от перспектив не хватает. Я понимаю, что она говорит совершенно серьезно.
— Саша, давай… — хриплю ей в ответ.
