Я снова смеюсь и предельно мило машу ему на прощанье.
12"
"Слабо подняться со мной в одну из комнат?
© Кирилл Бойко
— Ты же хотел напугать ее до икоты, — нудит с пассажирского сиденья Маринка. — Не понимаю, зачем ты ее оттуда так рано вытащил?
— Не понимаешь, блядь? — не говорю, а высекаю по буквам. — Мне что, стоило подождать, пока она навек отстегнется?
— А чё? Прикольно. Был бы у твоей сестрички стеклянный гроб! Почти как у принцессы! А вместо семи мелких гномов — целая змея! Ха-ха-ха… А-ха-ха-ха… Ха-ха-ха… — ржет, как ненормальная. — Как думаешь, она целка? А-ха-ха-ха…
— Марина, ты совсем ёбнулась? — жестко перекрываю эти истеричные ноты.
— А чего ты орешь??? — она, конечно же, расходится в ответ. — На меня зачем орешь???
— Потому что ты тупая, как пробка, — спокойно выдаю, что думаю. — И я заебался слушать твой писклявый треп, — тянусь, чтобы открыть дверь с ее стороны. — Пошла вон.
— Бойка! — выдыхает сначала возмущенно. Затем, буквально через пару секунд, кардинально меняет тон: — Ну, Киря… Ну, извини, котик…
— Прекращай, — грубо обрываю ее, резко притягивая дверь обратно. Выпрямляясь, выставляю из окна локоть и, глядя перед собой, потираю пальцами подбородок. — Ты, блин, в натуре не понимаешь, что мне блевать охота, когда ты так говоришь?
— Почему? Ну, почему? — дует губы, но обороты заметно скидывает. — Это мило!
— Только для тебя.
Маринка шумно вентилирует воздух, но не возражает.
— Она точно не прикидывалась?
Вместо ответа такой взгляд на нее направляю — без слов понимает, что дурь молотит.
Довлатова затыкается, а мне по мозгам топчется эта мелкая инородная вредительница. Центурион, мать ее… Инфузория Центурион!
«Я отказываюсь сдаваться!»
В сотый раз за прошедшие сутки сознание прорезает ее истошный вопль. Он там, черт возьми, не просто всю локацию сотряс, но и внутри меня будто лазерный луч что-то покромсал.
Я, конечно, хотел, чтобы Любомирова испугалась. На то и вел расчет. Но никак не думал, что она свалится без чувств и пролежит в полной отключке две с половиной минуты. Чуть не сдурел, пока она очнулась.
А ей после всего хоть бы что! Ходит, дальше меня донимает.
Вообще как-то тупо все получилось…
— И что будем делать дальше? — не выдерживает долгого молчания Маринка.
— Мы? — с издевкой переспрашиваю я. — А ты здесь при чем?
— Ну, как? — теряется Довлатова. — Мне она тоже не нравится.
— Весомый аргумент, — по-новой из себя выхожу. — Весомее, чем мой член, блядь. Тебе что, пять лет, чтобы в войнушки играть?
— А ты сам зачем играешь?
— А я не играю, — отрезаю жестче, чем того требует ситуация. — У нас с ней все по-настоящему.
— Это как так «по-настоящему»?
Она хочет меня исправить, а я ее — испортить.
Вслух, конечно же, произношу вовсе не то, что подумал.
— Не твое дело.
