— Чего тебе? — выдыхаю агрессивнее, чем должен.
Когда уже эта блажь сгинет? Я же не тупой. Примерно понял, что не все в этой гребаной жизни можно получить. Я, блядь, смирился. Смиряюсь, нахуй. Ладно, просто сам себя пытаюсь наебать.
— Что с тобой? У тебя что-то случилось? — хватает у Вари ума прицепиться ко мне с вопросами.
— А по моему лицу, блядь, непонятно, что со мной? Чего ты лезешь ко мне? Я, мать твою, опасен, понятно?
— Хм… Нет, непонятно, — принимает тот доставучий вид, который я особенно сильно «люблю». — Так, что у тебя? Буйная стадия бешенства? Или острая кишечная инфекция?
— Юмористка, я не могу, — зачем-то и вправду улыбаюсь.
И она… Вот на хрена она мне улыбается?
Нельзя так.
— Я тебя дома поймать не могу, — заявляет Варя, но я все еще слабо въезжаю в ее слова.
— И зачем я тебе нужен?
— Ты не заметил… — на ее лице отражается беспокойство, и я напрягаюсь. — Мама с Ренатом Ильдаровичем в ссоре, что ли… Они совсем не разговаривают. Точнее, он с ней пытается, но мама… Она будто сильно обижена на него. Уже два дня. С тех пор как мы вернулись…
— И при чем здесь я?
О причинах, конечно же, догадываюсь, но пересказывать тот скандал желания не имею.
— Так ты тоже заметил? Я не накручиваю?
Не знаю, что ответить. Тяжело выдыхаю и перевожу взгляд выше ее головы.
— Нет, не заметил, — бросаю резко.
Я не обязан предупреждать, что мой отец опасен. У этой клуши, которая мачеха, своя голова на плечах. Пусть думает, услышала и увидела достаточно. А мне похрен.
— И еще… Зачем ты нападаешь на Виталика? — ошарашивает новым вопросом.
— Какого, мать твою, Виталика? Виталик у нас кто?
— Студент. Парень из моей группы. Ты его утром чуть с лестницы не столкнул!
— Чуть не столкнул? — раздраженно смеюсь. — Запомни уже, у меня не бывает никаких «чуть». Если бы собирался столкнуть, то столкнул бы. И какого хрена он тебе на меня стучит? Ты мне мамочка, что ли?
— Он не стучал! Мне другие рассказали… В общем, все это неважно. Перестань его донимать!
— Это ты меня перестань донимать, — наклоняясь, упираюсь лбом ей в переносицу. — Раскомандовалась, будто имеешь какое-то право мне указывать. Ты по-прежнему никто, — выдыхаю резко и замолкаю.
Какие-то эмоции на лице Вари заставляют мое долбаное сердце сжаться.
— Не делай так, — тихо выдыхает она.
— Как?
Любомирова судорожно тянет воздух и качает головой.
— Ты делаешь вид, что ничего не изменилось."
"— А ничего и не изменилось, — снова зев перекрывает и не дает дышать, но я упорно продавливаю свое сволочное эго. — Только из-за Чары с тобой и разговариваю. Кстати, тебе не пора его найти?
Она… огорчается. Толкает меня в грудь и, наконец, сама уходит.
Я же еще несколько секунд стою. Перевожу дыхание, прежде чем начать двигаться.
Дома снова отец мозги выносит.
