– Ты где застряла? – спрашивает меня брат, наворачивая спагетти, когда я занимаю место рядом с ним.

– Не твое дело, – щипаю его за руку. – Где твои манеры, Петруня? Ешь, как поросенок.

– Иди ты, – отмахивается он, продолжая жадно глотать еду, пока мама смотрит на него с умильным взглядом.

– Ты выглядишь худее, чем на фотографиях, – замечает она, вызывая недоверчивое фырканье у папы, с которым мы обмениваемся понимающими взглядами.

Наш Петр в тринадцать лет начал набирать вес и почти до шестнадцати был настоящим пухляшом, что мама находила милым, хотя сам братишка дико стеснялся и комплексовал. Паша тогда провел с ним агитационную беседу и нашел ему хорошего тренера, так как сам был тогда занят своей спортивной карьерой, и за год наш Петр превратился в подтянутого красавчика, но в Китае он похудел еще больше, что пошло ему только на пользу.

– Я теперь больше качаюсь, – прожевав еду, самодовольно заявляет Петруня. – Скоро ты меня не узнаешь.

– Ты и сейчас выглядишь очень спортивным, – дипломатично говорит бабушка. – Я сразу заметила, какой ты стал подтянутый. Не то, что твой дед.

– Ты не сравнивай, сколько ему и сколько мне! – возмущается дедушка. – Я очень даже хорошо выгляжу для своего возраста…"

"Они начинают свою обычную перепалку, которая переходит в обсуждение достижений Петра за прошедший год и я медленно отключаюсь от разговора, потому что все мои мысли заняты беременностью. Я не могу расслабиться и перестать думать о своем тревожном открытии. Я не знаю, что мне с этим делать. Как дальше действовать. Я даже не могу до конца осознать, что это моя реальность. Как такое могло произойти?

«Понятно как, разве вы с Пашей предохранялись?» – снова приходит непрошенная мысль и я крепко зажмуриваюсь.

Паша. Он отец моего ребенка. Мой лучший друг, с которым у нас была лишь одна совместная пьяная ночь, о которой он предпочел забыть, как о страшном сне. Мой друг Паша, который влюблен в мою подругу Ксюшу. А ведь я сама их свела! Подталкивала друг к другу, помогала, пока Ксюша сама не поняла, какой он классный и не согласилась с ним попробовать. Я думала, что делаю хорошее дело. Спасала нашу с Пашей дружбу, усиленно избегая любых неловких ситуаций из-за глупой пьяной ночи вместе, которая могла развалить многолетние близкие отношения. И что теперь? Разрушить все своей убойной новостью? Разбить пару, к созданию которой приложила руку? Потому что Ксюша точно не захочет продолжать отношения с обремененным ребенком парнем. Она категорична в этом вопросе. Ее мужчина может быть разведен, но он не должен быть ничьим родителем, если мать этих детей не она.

– Ты не понимаешь, Фима! – сказала она мне, когда у нас в разговоре внезапно всплыла такая тема.