Мы вообще редко видимся, так как я теперь не посещаю со всеми пьянки-гулянки, а Паша, наоборот, стал чаще выходить в свет благодаря Ксюше, которой здесь сегодня нет. Мы с ней давно не близкие подружки, но это получилось само собой, чему я рада, потому что не хотела прямого конфликта. Просто у нас теперь разные интересы, вот и затухла прошлая близкая дружба.
– Я чувствовал твой взгляд за пару метров, о чем ты так сосредоточенно думаешь? – подходит ко мне Паша, вырывая из моих мыслей и садясь на соседнее кресло, которое ранее освободила мама, уйдя помогать на кухню.
– Думала, сколько уже можно мучить бедного Андрея, – выдавливаю из себя улыбку, хотя вид Паши вызывает во мне скорее слезы.
– Он, наконец, перестал на меня дуться за Ксюшу, так что я наверстываю упущенное, – добродушно усмехается Пашка, кидая взгляд на разговаривающего с Владой брата, пока я сама незаметно любуюсь им самим."
"Спустя несколько недель отрицания и торга с самой собой, я поняла, что Паша давно перестал вызывать во мне только дружеские чувства, а именно, после той самой ночи, в которую мы зачали моего маленького сыночка. Я избегала его все это время, боясь выдать себя даже взглядом, но невозможно полностью исключить Пашу из своей жизни. Так же, как я не могу перестать пялиться на него, когда он оказывается в поле моего зрения. Такой хороший, непохожий на других мужчин, и до дрожи в коленках привлекательный. Он буквально источает сексуальность каждой порой своего тела, и, я не понимаю, как могла раньше не замечать этого.
– Ну вот, ты снова зависла, – щелкает у моего лица пальцами Паша, зная, как меня это обычно раздражает. – Что за упаднический настрой, Серафима?
– Изжога замучила, Павел, – серьезно заявляю я. – Ты хоть представляешь, как сложно дается беременность? Вот в этот самый момент мне просто безумно хочется заплакать, а еще хорошенько накричать на тебя. И не спрашивай за что! Причины тут не обязательны.
– Ну так кричи, Фимочка, – неожиданно ласково улыбается он, беря меня за ладонь. – Можешь даже ударить, я потерплю. Главное, выпусти пар и перестань смотреть такими несчастными глазами, а то у меня такое чувство, словно я тебя очень обидел.
«Да, ты обидел меня!» – хочется закричать мне, но я понимаю, насколько это будет абсурдно. Паша не виноват в моих изменившихся чувствах к нему. Не виноват также в том, что я одна разбираюсь с беременностью, которая дается сложнее, чем я себе представляла, потому что это было мое решение – не говорить ему о его отцовстве. Какое право я имею обижаться?
– Забудь, не хочу выглядеть сумасшедшей истеричкой и пугать всех, – отнимаю у него свою ладонь, игнорируя приятные мурашки и возбуждение даже от такого невинного контакта кожа к коже.
