Сняв параметры его лица, я быстро нашла несчастного в базе. Промелькнули пара десятков фотографий перед глазами и замерло изображение девятнадцатилетнего Грегора Войсовски. На меня с экрана визора очков смотрел улыбающийся мальчишка с длинными вьющимися волосами. Обвинение в космическом пиратстве. А конкретно, соучастие в разбойном нападении на сухогруз, доставлявший редкие металлы с добывающих заводов из пояса Койпера в марсианские порты.
Смешно!
Да какой с него пират в его возрасте. Занесло пацана не туда, и попал под общую раздачу. Срок — пять лет в колонии строгого режима, отсидел уже три. Строго с ним обошлись и незаслуженно. При нападении никто не погиб, даже толком не пострадал, так пара синяков у членов команды. Не повезло пареньку по полной."
"— Семерых, я отдам тебе семерых, — послышался все тот же хриплый визжащий голос из-за поваленного стола. Я уже и забыла об этих смертниках, озаботившись судьбой их жертвы.
— Хм. А чего так скромно-то, — обозначив пальцами приказ снять этих переговорщиков, я и сама двинулась к столу. Они сидели, прижавшись к столешнице спиной, поджав ноги. Уцепив мебель, я дернула ее на себя, окончательно опрокидывая на пол и оставляя мужиков без укрытия. Затем прижав дуло бластера к носу центрального, заинтересовано поинтересовалась.
— Осталось пять человек со статусом «охрана» и два зека, скажешь, где они, сдохнешь быстро, нет — мучиться придется очень долго, — мило улыбаться я умела. Чумазого перекосило и, выпучив на меня покрасневшие глазищи, он оскалился гнилыми зубами, оглушая меня вонью изо рта.
— Меняю их на свою жизнь, — взвизгнул зек, — пока не поклянешься, что я останусь жив, не скажу, где они.
— Неправильное решение, — отведя бластер от его лица, я выстрелом проделала ему аккуратную дыру в животе. Заключенный обмяк мешком и затих. Переведя оружие на второго, повторила вопрос, — четыре охранника и одна женщина, два зека, где они?
— Наверху, — затараторил более сговорчивый сиделец, — забаррикадировалась в кабинетах. Там они, мы их выкуривали, но они прочно засели. Живые они были, не стреляй мигуми. Я все сказал. Не вру я. Пощади, не стреляй.
— А вот это уже хороший ответ, — улыбнулась ему я.
Визор услужливо подсунул мне информацию об этом просителе. Сарус Свонт, 34 года, осужден за ограбление и соучастие в убийстве двух и более лиц. Тут же промелькнуло изображение двух умерщвленных этой тварью девочек лет десяти.
— А когда девочек убивали, что же ты для них пощады не просил? — невинно хлопая глазами, спросила я. — Не заслужили? С чего мне вдруг к тебе милость проявить? Чем ты ее заслужил?
Мужика передернуло. По лицу скользнула еле уловимая тень раскаянья и сожаления. Хотя нет, показалось. Страх это был за собственную шкуру.
