Вроде слышал хрип, треск… Затаился, снова поднялся, понимая обостренным чутьем, что уже можно. Плоский фонарик в нагрудном кармане, он извлек его двумя пальцами. Аппарат работал. Батарейка садилась, но фонарь еще светил.
Битые камни, куски мрамора и лепнины, пласты штукатурки — и посреди этого хлама лежало окровавленное тело с вывернутой шеей. Покойник с гарантией — глаза навыкат, проломленный череп. А что еще оставалось делать? Хоть за голову хватайся!
Из воронки постанывал Замятин — ладно, жив курилка. Олег вставил в пистолет последнюю обойму, побежал к крыльцу. Здесь валялся еще один труп с пулей в спине. Он перевернул его, осветил, с отвращением отвернулся. Возможно, ранение и не было смертельным. Но он так удачно треснулся лицом о ступень — разнесло кость в районе переносицы, бурая жижа залила лицо. С такими травмами еще никто не выживал…
Олег побрел к воронке, откуда доносилось нечленораздельное бормотание. Замятин корчился на дне, держась за поврежденное плечо.
— Ты что, ранен?
— А что, нельзя? — простонал лейтенант. — Плечо вот точно вывихнул. Болит, зараза, как последняя сволочь…
— Ты зачем его убил? — кивнул Олег на распростертое тело.
— А что, прикажете лекции ему о вреде бандитизма читать? — простонал Замятин. — Он стрелял в меня, а я что? Вы же своего тоже завалили? Вам, значит, можно?
— Ладно, разговорчики. — Олег присел на краю воронки. — Руку давай, ворошиловский стрелок…
— Какую?
— Здоровую…
Он вытащил лейтенанта из воронки. У того подкашивались ноги.
— За что нам такие страдания, Олег Иванович? Вот скажите, мне хоть старлея дадут после такой работы?
— Ты за звания служишь или Родину свою социалистическую от преступного отребья очищаешь?
— Родину, Олег Иванович, Родину… — шумно выдохнул Замятин. — Но если старлея дадут, я еще лучше защищать ее буду! Да шучу я, что вы, шуток не понимаете?
— Идти можешь?
— Я и бегать могу, — обреченно вымолвил Замятин. — Если Родина в вашем лице прикажет…
— Ладно, шут с тобой, посиди. Обшарю пока этих гавриков…
Но он так и не успел никого обшарить. В лесу на западе разгорелась перестрелка. Стреляли пистолеты, захлебывался автомат «ППШ». «Как на войне», — машинально отметил Березин. Он даже вспышки различал — далеко, в тумане, за оградой напротив немецкого кладбища. А ведь именно оттуда пришли эти двое!
— Ну, все, Денис. Назвался груздем — полезай, куда положено.
— В каком смысле? — напрягся Замятин.
— Беги, чтоб тебя!
И сам помчался первым, спрыгнул с покалеченной лестницы, кинулся к гаражу. Влетая за угол, обернулся. Замятин, отдуваясь, спешил за ним, но уже отстал. Ладно, черт с ним! Ночка выдалась лунной, и шансы сломать себе шею были в пределах разумных.
