Мы от хохота угорели — ну, ведь правда смешно? Самое интересное, что Петруха выжил — стряхнули его таки фрицы, укатился, хорошо не под гусеницы. Руки обгорели, икал долго. А танк потом в траншее застрял, сломалось в нем что-то, выбраться задом не смог, мы попросили экипаж выйти и перестреляли к такой-то матери… Вы так же болтались на дверце, товарищ майор, прямо напомнили…
— Рад, что вам понравилось, — проворчал Березин. — Ладно, пакуйте этого. Проверить надо, на ходу ли «Опель» — не пешком же отсюда выгребать…
— Вот черт, опоздал, кажется, — пожаловался Замятин, вылезая из кустов.
— О, ты такое пропустил… — засмеялся Аничкин и застонал от боли в простреленном плече…
Глава 12
Приступ начался, как всегда, некстати. Олег еще шутил про «сборище калек», но боль в голове уже крушила сознание. Не отложилось в памяти путешествие на «Опеле» по ухабистой дороге, жутко трясло, он просил Замятина позвонить полковнику Сухову, называл цифры телефонного номера. Сам уже не мог — ничего не мог!"
"Машина въехала в город, встала у здания райотдела. Суетился дежурный лейтенант, стонал задержанный, которого совместными усилиями вытаскивали из машины. Прибежала дежурная смена, злоумышленника бросили за решетку, приставили усиленную охрану. Дальше Березин ничего не помнил. Недуг сразил. Почему так часто это стало происходить? Он снова забыл про таблетки и строгие рекомендации врачей. А ведь предупреждали, что непослушание может довести до летального исхода!
Олег очнулся на рассвете на кровати в летней кухне лейтенанта Замятина. Мир плавал в тумане, и все же он заметил, что рядом на кровати сидит Юлия Владимировна, пытается приладить ему на лоб влажное полотенце.
— Вы очнулись, слава богу… Что такое с вами, Олег Иванович? Старые раны покоя не дают? Выпейте таблетку, я нашла их в ваших вещах — надеюсь, вы меня простите, что я там рылась? А лучше две таблетки. Откройте рот, сейчас дам запить…
— Не надо никаких таблеток… — прохрипел он. — Все прошло. Зачем?
— Чтобы в живых остаться, Олег Иванович… — Женщина неуверенно улыбалась.
— Зачем? — не понимал он.
— Не знаю. — Она с улыбкой пожала плечами. — Есть такое мнение, что жизнь прекрасна и удивительна и дается только раз. Сама я в этом не разбираюсь, но такое мнение точно существует… Вы бы видели себя этой ночью. То бледный, как смерть, то в баклажан превращаетесь… Все, отдыхайте, Олег Иванович.
К полудню он был уже на ногах. Осталась муть в мозгах и легкая боль в черепушке. Он слонялся по двору, курил, мрачно косился на окно, откуда с неприязнью за ним следила старая карга.
За оградой остановилась машина, скрипнула калитка, и вошли двое — подтянутый, еще молодой пехотный капитан и лейтенант милиции Замятин с загадочным лицом.
