Так что скажешь, Березин?

— Не будем торговаться, я тебе не трибунал. Но одно могу пообещать — полная искренность зачтется. Будешь сотрудничать со мной и со всеми остальными — частично искупишь вину. Ну что, поговорим?

— Ладно, что с вас взять… Закурить дашь?

— Кури, Клыков. — Олег положил на стол папиросы и спички. Арестанту пришлось тянуться, он синел от натуги, каждое движение давалось с трудом.

— Ваше настоящее имя и фамилия? — Олег перешел на официальный тон, достал бланк допроса. — Краткие этапы биографии?

— Каховский Валентин Милошевич… — Арестант с наслаждением выдохнул дым.

 — Отец поляк, мать бульбашка. Родился в Могилеве в 1903 году… Служил срочную службу в Красной Армии, был рядовым, потом младшим командиром. Дальний Восток, Забайкалье… После демобилизации — гражданская жизнь, учился на инженера, работал одно время на строительстве мостов… Отца арестовали и расстреляли в 1939-м — поляк как-никак… Мать попала под поезд на дальней сибирской пересылке… Про нелюбовь к Советской власти рассказывать? — «Клыков» посмотрел на Березина с прищуром."

"— Избавьте, гражданин Каховский, — поморщился Олег.

 — Вся эта нелюбовь у вас на лице жирной краской написана. Давайте по существу.

— Да ради бога… В 1940-м ушел к немцам, приняли, как родного, окончил разведшколу в польском городке Златице…

— С золотой медалью? — ухмыльнулся Олег.

— Пожалуй, с серебряной, — принял шутку Каховский, — но с отличием, это точно…

— То есть вы у нас абверовец со стажем, Валентин Милошевич. Немцы вас заприметили, поощрили, дали вырасти… Ладно, давайте к делу. Сентябрь 1941-го…

— Легенда и документы были сделаны на совесть, — начал Каховский, — СД давно присматривалось к «Изумрудной кладовой», которую большевики усиленно прятали от собственного населения.

В самом музее удалось завербовать несколько человек. План был сырой, но удалось отсрочить эвакуацию коллекции… Мое участие в этом деле было ювелирно подстроено. Помимо меня еще один парень в городском НКВД передавал сведения немцам. Ты служил под моим началом только несколько дней и ничего не понял…

— Сержант Демочкин был ваш?

— А чей же? Если помнишь, он последним присоединился к ощипанному отделению, что стояло на плацу. Суматоха тогда была знатная, еще и провокаторы грамотно работали — сеяли панику…

— Сообщники из числа музейных сотрудников в 1941-м — Вишневский, Шепелева, Фонарев?

— Ты же лучше меня обо всем знаешь, — хрипло засмеялся Каховский.

 — Грамотно выстроил логическую цепь, докопался до главного. И я не расскажу тебе ничего нового, только подтвержу твои догадки. От выживших пришлось избавиться в первые дни новой жизни. И об этом ты имеешь правильное представление. Вишневский — алчный, морально нулевой, хотя и тихоня.