Он сжимает меня крепче в своих объятиях, не позволяя сползти с колен. – Я нахожусь рядом с вашей дочерью, потому что я – ее мужчина.

Немая сцена. Родители замирают по ту сторону экрана, шокированно разглядывая Влада во все глаза. Мы пялимся друг на друга, пытаясь осознать произошедшее. Я сижу не жива, не мертва, просто в ожидании, когда бомба рванет.

Долго ждать не приходится.

– Дрянь! – мама голосит, как потерпевшая, и мне даже приходится зажать уши руками. Кажется, если я и дальше буду слушать эти оскорбления, то у меня кровь пойдет из ушей.

Но мне плевать на это все. Я давно привыкла. Больше всего мне стыдно перед Владом, что он стал свидетелем этой сцены. А, учитывая, какая у него мама, и как она относится к сыну…Для него все это дико.

Но даже если это и так, он не подает и виду.

– А как складно врала: я поехала учиться, мне нужно высшее образование, я работаю…А кем ты работаешь, дочь?! Проституткой?!

– Прекратите немедленно оскорблять Эрику.

Влад не повышает голоса, не рычит, говорит ровно и спокойно. Но таким тоном, что у меня мороз по коже и хочется если не исчезнуть, то, как минимум, виновато опустить голову.

Вот только, жаль, моих родителей это не останавливает.

– Ты щенок еще, чтобы мне указывать! – папа багровеет, того и гляди, сейчас гипертонический криз схватит. – Ну, спасибо, дочь, за подарок на юбилей. Хотя, о чем это я? Забыла уже наверно про день рождения папы.

– Не забыла и собиралась приехать, поздравить!

Я молчу, что родители сами не поздравили меня с моим днем рождения по причине их обиды на меня за своеволие. Молчу, что каждый наш разговор переходит в скандал. Молчу, что три года родители продолжают меня терроризировать, пытаясь склонить на свою сторону.

– Послушала бы нас, жила бы нормальной хорошей жизнью: работала бы в кафе поваром, помогала нам по хозяйству, вышла бы замуж за Витю. А не вот это вот все!

При упоминании «жениха», которого мне родители подобрали еще когда я училась в школе, у меня сводит зубы.

И не у меня одной.

Влад сжимает мою талию, взглядом спрашивая, о ком речь. Опять заливаюсь краской, видя, как ревнует Бесстужев.

– Не переживай, – одними губами, чтобы не слышали родители, – Витя тебе точно не конкурент.

Хихикаю, вспомнив «бывшего».

Он вообще никому не конкурент. Маменькин сынок, который всегда смотрит в пол и поддакивает мамочке. Слова против не скажет, мнения собственного не имеет. Смотрит в пол, сутулясь и поддакивая мамочке. Всегда ходит в одежде, которая велика ему на пару размеров, висит на нем, как на вешалке. У него сальные волосы, подростковые прыщи и очки в роговой оправе. Ни о какой спортивной фигуре речи не идет. Такого парня легко соплей перешибет любая первоклашка. И перспектива жизни с Витей – я выйду не замуж, а усыновлю его.