- Сам же говоришь, Трофим не жилец, - вздохнул мой жених, - пусть попробует.

Иголку он загнул мне сам. Руками.

А потом я, трясясь от страха навредить еще больше, хотя куда больше-то, промыла рану крепким отваром ромашки, и наложила шов из пяти стежков, предварительно обработав кожу по краю раны, иглу и нити крепким вином, за неимением лучшего.

Наложила повязку, бинты — ленты из старых рубах — конечно не были стерильными, но я плохо представляла, как добиться стерильности в условиях средневековья. Подержала на паром и наложила на рану.

Михаил Андреевич внимательно наблюдал за моими действиями, и даже помогал, если я просила.

Я сидела с Трофимом всю ночь. Мне все время казалось, что он вот-вот умрет из-за моей неквалифицированной помощи, хотя дядька Евстигней говорил, что кучер все равно не жилец. Хоть с моей помощью, хоть без нее...

Но утром Трофим пришел в себя и попросил пить. Впереди еще было много проблем: воспаленная рана, горячка и мое отчаяние, но через месяц дела пошли на поправку, а к весне Трофим уже ходил, прихрамывая на правую ногу.

Но все это было впереди, а тогда на следующее утро, когда я засыпала на ходу из-за бессонной ночи, меня вызвал к себе Михаил Андреевич.

- Мария Львовна, - он расхаживал по кабинету, - скажите мне, пожалуйста, откуда вам известно о таком способе лечения ран?

Черт возьми! Я чуть в обморок не грохнулась. Ну вот знала же, что нужно не отсвечивать. И что тут придумать? Что Господь Бог явился и научил? Ага. Я уже знала, что несмотря на средневековье такой набожности, как в нашей истории в этом мире не было. Да, люди верили в Господа Бога, но не считали, что жизнь это всего лишь подготовка к смерти. Жизнь дарована Богом не для того, чтобы испытывать лишения и страдания. Вроде бы небольшое отличие, но разница в образе жизни нашего и местного средневековья оказалась колоссальной.

- Мария Львовна, - он замер в двух шагах от меня, -я жду.

- Я... - просипел пересохшим до состояния пустыни горлом, - я...

От волнения забылись все навыки разговорной речи, и я не могла вымолвить ни слова. Как будто бы вернулась в тот самый первый день в монастыре, когда не могла произнести ни слова.

- Вы обманули меня, - сурово сведя брови, уставился на меня Михаил Андреевич.

И тут мне совершенно не к месту пришла мысль, что несмотря на молодой по сравнению со мной возраст, я никогда не воспринимала жениха, как мальчика. Нет, он с первого дня был именно мужчиной. Опытным, знающим и толковым. Нечего было и надеяться, что он не догадается о моем дуракавалянии.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​"

"- Вы читали в библиотеке медицинские дневники вашего прадеда? - еще суровее нахмурился жених.