— Продолжить не могу, с трудом даются слова. Словно кто-то иголок в рот насыпал.
Однако судя по нахмуренному лицу Зена, он и так понимает, что я собиралась сказать.
— Он может солгать. Преднамеренно.
— Тогда он и тебе может солгать!
— Я еду за фактами, доказывающими твою непричастность к его аферам. Ты же хочешь копнуть глубже. Не вижу в этом надобности.
— Не видишь? Или не хочешь знать?
— И то и другое. Это все равно ничего не изменит, — отрезает Дамианис."
"— В моем случае изменит! По-твоему, как я должна себя ощущать, если вдруг за одну ночь побывала с двумя мужчинами?
— Именно в этом Калиничев и постарается тебя убедить, поэтому никакой встречи с ним не будет. Эмиль — мой сын, а Егор может думать и говорить что угодно. Кира была молодой, наивной и влюбленной глупышкой. Этот мерзавец не пощадил ее чувств, о твоих и подавно беспокоиться не станет. И вообще, Даша, люди часто ведут себя неадекватно в ситуациях, когда их жизни угрожает опасность.
Скорее всего, Зен прав и это просто какие-то мои надуманные и преувеличенные опасения. Которые надо бы блокировать.
Дамианис погружается в работу, но ненадолго. Отрывается от ноутбука буквально через десять минут и смотрит на меня в упор. От его взгляда по коже бегут мурашки.
— Что-то не так? — спрашиваю, не выдержав нашей напряженной переглядки.
Потемневший взгляд будто становится еще мрачнее.
— Почему ты так...
— До всех этих трагичных событий, которые раздробили жизнь на куски, я полагал, что важен взвешенный и рациональный подход ко всему, — обрывает меня Зен на полуслове. — А потом я похоронил дочь, едва не убил твоего бывшего мужа, выпил бессчетное количество алкоголя, топя в нем свое горе, провел какое-то время на реабилитации и только потом вернулся в строй, к работе. С виду кажется, что в моей жизни все как прежде, но в действительности какая-то часть меня умерла. — Он встает с кресла и присаживается ко мне на диван. — Наше будущее я представляю отчетливо. И вижу, как ты пытаешься мне доверять. Я бы хотел, чтобы это случилось при других обстоятельствах, но когда они сложатся, эти благоприятные обстоятельства, я не знаю.
Зен достает из кармана кольцо с бриллиантом. Берет мою руку и уверенно надевает его мне на палец.
Сияние камня бьет по глазам. Оно такое красивое и яркое.
— Это кольцо, должно быть, стоит целое состояние... — охаю я. — Оно великолепно...
Никогда бы не подумала, что реакции тела могут быть такими сильными. От переполняющих чувств меня буквально бросает в объятия Дамианиса. Обвиваю его шею руками и прижимаюсь к широкой груди.
— Правда осталась маленькая формальность, — произносит он, наблюдая за моим лицом, которое, наверное, сияет ничуть не меньше, чем бриллиант на безымянном пальце.
— Брачный договор?
— Да. Две подписи.
