Думает, как съехать с вопроса? Даже если бы она сейчас задрала кофту и показала нам грудь, я всё равно бы не оставил это просто так. Да меня выворачивает наизнанку от ревности!
— Чего взбесился? Мне нужно было побыть одной и подумать. Сейчас я здесь, — говорит Катя, — А вам, ребята, действительно пора…
Глава 30
— Позвонишь мне на неделе? Поговорим насчёт твоих картин, у меня есть неплохое предложение. Может, тебе будет интересно, — издалека начинает Альберто, засовывая ноги в обувь и выпрямляясь.
Внутри на секунду вспыхивает интерес и тут же гаснет. Мои картины… как громко это звучит. Для меня рисование всегда было отдушиной, куда я могла сквозь мазки краски выплеснуть свои эмоции. И стыдом — мой отец с детства вдалбливал, что это бестолковое занятие.
Марк за его спиной накидывает на себя куртку и утыкается в телефон в ожидании друга. Неожиданно молчалив. Миша привалился плечом к стене сверлит нашу троицу недобрым взглядом. Была бы его воля, он бы давно вытолкал всех за дверь без особых церемоний. Я вызвалась проводить ребят в прихожей, Чернов ворчливо пробормотал что-то вроде «найдут дверь сами, не маленькие».
Прячу улыбку, закусив нижнюю губу, и снова натыкаюсь на родной пристальный взгляд своего сводного брата. Он пронизывает им меня и обещает большее.
— Говори сейчас, чего тянешь, — немного грубовато произносит Миша.
Я тоже уже хочу остаться с ним наедине, но в то же время немного боюсь. О чём мы будем говорить, опять выяснять отношения? Между нами столько ещё несказанного или сказанного, но второпях. Вдруг он жалеет о своём признании? Чернов позавчера назвал меня «любимой», и каждый раз, когда вспоминаю этот момент, сердце подпрыгивает к горлу. Хочу, чтобы повторил. И подкрепил свои слова действиями.
Напиться и завалиться спать в обнимку с моей подушкой — это, конечно, мило, но недостаточно.
Миша так жадно смотрит на меня всё утро, что мои бабочки штабелями падают в обморок, а мурашки без конца путешествуют по телу. Я устала контролировать это.
Хотела его немного помучить, как он мучил всё это время меня. Марк и Альберто, оставшиеся на ночь в квартире, — моя маленькая месть Чернову за всех его баб, которых он имел наглость сюда водить. Ревность змеёй крутится внутри, болезненно жаля сердце.
А что, если я надоем ему так же быстро, как они? Вдруг это просто инстинкт охотника? Я его жертва, давно угодившая к нему в капкан.
Альберто мнётся, не решаясь говорить при остальных. Проводит рукой по волосам и выдаёт:
— Твоё «Разбитое сердце» заинтересовало мою постоянную покупательницу. У неё своя галерея, где она выставляет работы молодых современных художников. Галерея находится в Европе. Хочет встретиться с тобой и обсудить детали.
— Со мной? Это же просто мазня, — отмахиваюсь от него.
