В двадцать четыре я стою во главе семейной компании и как могу стараюсь её не просрать.
Кате остаётся учиться последний год. Маловероятно, что она будет работать по специальности, при этом универ она не бросает, однако неоднократно грозила это сделать.
Недавно купили ей небольшое светлое помещение, и она оборудовала его под свою мастерскую. Пропадает там всё свободное от меня и учебы время. Рисует. Еще бы Альберто перестал наконец к ней туда таскаться и занялся уже своей личной жизнью. Ничего не могу поделать со своей необузданной ревностью, которая лавой бурлит внутри, если рядом с моей женщиной начинает тереться левый мужик.
Катя молчит несколько долгих секунд, за которые я успеваю придумать худшие из вариантов. Звать горничную и просить её открыть замок займёт ещё некоторое время, поэтому, если котёнок не ответит прямо сейчас, я вынесу это дверное полотно и просто заплачу за него при выезде.
— Да, — раздаётся тихий голос с другой стороны.
— Может, вызвать врача?
Правда, понятия не имею, где на этом, похожем на бесконечную сонную деревню, острове искать этого самого врача. Но, если человека выворачивает наизнанку без остановки второе утро подряд, что-то нужно делать.
— Не надо врача, я уже выхожу.
Дверь открывается, и я пристально осматриваю свою вот уже два года как жену. Она всё ещё в пижаме, всклокоченная и бледная. Под глазами у неё залегли тёмные тени, которые не на шутку меня пугают. Она вообще почти никогда не болеет. Этой зимой я свалился с пневмонией, думал, двину кони, так хреново было, уже завещание планировал составлять, обчихал всю квартиру. Котёнок даже не заразилась, хотя ухаживала за мной с самоотверженностью медсестры Красного креста.
— Кать… — начинаю. — Может, вернемся обратно на континент?
Она пихает меня в грудь. Пошатываюсь, отступая.
— Пропусти меня, Чернов! — воинственно требует, уперев руки в бока. — Это ты виноват!
— Я? Может, виноват тот непонятного вида хот-дог на придорожной заправке?
— Хот-дог? Он засунул в меня ребёнка? А мне кажется, это был ты! — Тычет пальцем мне в грудь, сдувая упавшие волосы с измученного лица. — «Давай, малышка, один раз… с первого раза ни у кого не получалось», — правдоподобно передразнивает меня. — А Полина от Ника именно так и забеременела! С первого раза! Зачем я тебя послушала! У меня впереди диплом! Выставка! Мы могли подождать ещё год, как хотели, как планировали! Никто не рожает в двадцать один!"
"Радость световым шаром проносится по моему телу, а губы сами растягиваются в дурацкой улыбке. Я выгляжу как идиот, сто процентов. И хотя маленькая фурия, что плюется гневными словами и ругательствами, не выглядит в данный момент счастливой, я знаю: это временно.
