Тихо, пока никто не слышит, я рассказывал ей все, умиляясь тому, насколько внимательно она меня слушала. Но без жены я был никем. Она всегда рядом в нашем доме, в нашей спальне и кровати. Рядом, но не со мной. Она научилась делать больно, бить словами наотмашь и я все принимал, поскольку заслужил.

Я конечно еще поборюсь, только сегодня почему-то особенно хреново. Ничего не хочется, сижу в своем кресле и смотрю на разбросанные листы, словно у меня сели батарейки. Нужно купить новые и я буду в строю. Смертельно хочется напиться. И, наверное, сегодня можно сорваться, иначе я сдохну от напряжения, которое не отпускает уже несколько месяцев.

Поднимаюсь с места, наливаю себе коньяк, сажусь назад, делаю большой глоток и тупо пялюсь в окно. Алкоголь обжигает пустой желудок, отдавая тошнотой, но я подавляю ее ещё одним глотком. Мой личный телефон начинает вибрировать, нарушая тишину. На дисплее, высвечивается «мама» и я нажимаю на ответ, переводя звонок на громкую связь.

— Да, мам, все хорошо?

— Вадим. Что происходит? Ты хочешь продать компанию и уехать?! — возмущенно почти кричит она.

— Откуда такая информация? — совершенно спокойно спрашиваю я, покручивая бокал в руках.

— Какая разница откуда я знаю. Это правда?

— Мама, я хочу либо перенести компанию в другой город где-нибудь на юге, либо продать и уехать заграницу. Все зависит от решения Полины.

— С каких это пор Полина решает, что тебе делать?! — заявляет мать, чем раздражает меня.

— Мама, она боится жить в этом городе и в этой стране, думаю не надо объяснять почему. Шульц всего лишь в тюрьме и кто его знает, что взбредет в голову этому параноику через десять лет.

— Значит, о Полине ты подумал, а обо мне нет?!

— Ты поедешь с нами.

— Я никуда не поеду. Здесь мой дом, который построил твой отец, а ты хочешь безжалостно продать дело его жизни! — с претензией заявляет мать."

"— Мама, давай решать проблемы по мере их поступления. Это только планы. Мы с Полиной ещё не решили. Все, мне некогда, я работаю, — сбрасываю звонок, не дослушивая мать, которая еще что-то говорит. Мать мне тоже дорога и я знаю, что она остынет и примет мое решение.

Да мне уже плевать на бизнес, если моей жене здесь неспокойно. Сука, как же сложно, настолько, что хочется орать на весь кабинет. Ну не могу я жить без ее любви. Мне нужно, чтобы Полина, хотя бы позволила себя любить. Допиваю коньяк, запрокидываю голову на спинку кресла. Голова идет кругом, тошно то ли от коньяка, то ли от самого себя. Мышцы словно каменные, постоянно держат в диком напряжении. Хочется выпить еще, но нельзя приходить домой к детям в таком состоянии.