– Понял, только… у нее опыт есть? – удивленно спросил Гоша.
– Нет у нее опыта, но она такие вещи умеет, с которыми люди ездят на фестиваль барменов. Это она тебе потом покажет. – А ты, учись, слушай его во всем, он с виду гневный, а на деле, как моя мама – добрейший парень.
– Хорошо, завтра к десяти я буду, – радостно ответила Татьяна.
– Дай ей доступ к той камере, что над стойкой, и делай все коктейли строго под камерой. Вечером и ночью она смотреть и слушать тебя будет, а потом на видео просмотрит, запомнит лучше. На следующий день пусть уже сама делает, уяснили? – переспросил нас Борис, и мы как болванчики – Гоша от непонимания, а Таня от радости, мотнули головами одновременно.
– Я не понимаю почему он тебя берет, – прошептал Гоша. – У тебя что-то с ним было, или ты дочь его маминой подруги? – спросил Гоша, как только Борис ушел.
– Не то, и не другое, но раз ты такой любопытный, идем покажу то, что я показала ему, – не обижаясь на добряка, к которому уже прониклась дружескими чувствами сказала Татьяна, и уверенно взяла шейкер. Несколько коктейлей, что она сделала достаточно быстро, хоть и не профессионально как мог бы Гоша, позволили больше не сомневаться в ее возможностях.
Гоша стал хорошим учителем, но они оба понимали, что скоро их совместная работа перерастет в крепкую дружбу, и оба радовались находке в лице друг друга. Он знал о ситуации с ее мамой, и не раз подменял ее, помогал с покупками, ремонтом на съемной квартире, а потом нашел для нее квартиру – знакомый работал на «удаленке», и по полгода жил на островах – квартира пустовала, и он поручился за Таню перед хозяином.
Таня видела, как он смотрит на нее, как пытается помочь во всем, но он не делал шагов для сближения, и она решила, что ей просто показалось – парень просто хороший друг, и это в нем нельзя было терять, заинтересовавшись им как мужчиной.
Деньги позволяли лечить маму в хорошей клинике. Кроме зарплаты, можно было рассчитывать на довольно щедрые чаевые, а когда Борис заметил, что люди идут «на Танюху», он предложил ей бросить работу в больнице.
– Ты должна быть здесь до последнего клиента, особенно в выходные. За пятницу я готов платить тебе больше, хоть и знаю, что чаевые у тебя достойные. Ты теперь лицо этого бара, а высыпаться нужно каждому, даже столь одаренному, – сказал Борис, отвел ее за тот же угловой столик, и нарисовал схему, которая явно указывала на то, что ее работа в больнице приносит только хлопоты и усталость. Таня внимательно выслушала своего начальника, взяла пару дней, чтобы обдумать его предложение. Она считала, что настоящая работа, это та, которая навсегда, и хотела как и мама, работать в одном месте всегда.
Так Татьяна осталась в баре, уволившись из больницы. Мама шла на поправку, и Таня приняла решение оставить ее в Москве.
