Вот и сейчас дернулся к карману, затем к бардачку за «Орбитом».
- Просто интересно. Вдруг подумала, интересно, есть ли у тебя подружка. И если да, то какая она.
Сама губы сжимаю, понимая, что слишком. Лишнее ляпнула. Но он на эту тему не говорит, а мне важно выяснить. Я о нем все дни думаю, он мне во сне снится. Хотя бы примерно представлять, какие перспективы… Ну пожалуйста, только не солги.
- Ага, у меня подружка, а я с тобой все вечера провожу, - поворачивается ко мне, - как ты все грамотно придумала.
Током прошибает от его признания и серьезного тона. По позвоночнику.
Я тоже медленно поворачиваюсь к нему, за окном темно, но из-за дальних фонарей мы неплохо друг друга видим. У него заметная щетина на лице, хотя обычно приезжал гладко выбритым, но мне нравится эта небрежность. Ему идет. Я смотрю на две крошечные бледные родинки на его щеке, которые издалека незаметны. Его рука тянется к моей, он сжимает мои пальцы.
Не знаю, что действует сильнее: момент, Бутусов по радио со своим волнующим «Дыханием», Ванина улыбка… но я сжимаю его пальцы в ответ, поощряя. Он тянется и целует меня. Сразу в губы. Они у него мягкие и теплые, хоть и не зажившие до конца, как и у меня, впрочем. Мы действуем осторожно, чтобы не вскрыть только-только затянувшиеся раны. Я трепещу лишь от касания, в голове не остается ни одной мысли, там фейерверки и безудержное кан-кан шоу."
"Движения его губ становятся настойчивее. Ваня меняет положение, нависает надо мной, с наслаждением лаская мой рот.
И долго. Мы теряем счет времени, даря удовольствие друг другу.
Он со мной не как с хрустальной вазой, и сжимает, и прикусывает, иной раз настаивает, от нетерпения тихо рычит — одним словом, сильно хочет, но мне это нравится. Внизу живота становится горячо, вот как сильно нравится.
Не знаю, в какой момент я в него влюбилась.





