– В зависимости от того, как поведете себя на следствии. Скорей всего просто выдворят из страны и запретят в дальнейшем въезд в Россию. Вы знали, что людей специально калечили, делали из них инвалидов?
– Нет, нет, – испугался Базиль, – думал, и правда инвалиды детства или жертвы болезни. Конечно, некрасиво, но это давало им заработок… А экстремальный туризм выглядел вообще невинно… Кстати, я ничего не организовывал, лишь находил клиентов. В Москве проблемы решали Никитины.
– Вот и расскажите следователю, – посоветовал полковник, – ладно, поеду переоденусь и на работу.
В дверях он остановился и сказал:
– Не вздумайте куда-нибудь деться, пускаться в бега или прятаться.
Мы остались одни.
– Зачем дал кардиган Тимофею? – спросила я.
– Ничего никому не давал, – возмутился приятель, – все вещи у меня отобрали еще в доме у Никитина.
Так, значит, Тиме понравилась кофта, и он решил ее просто-напросто присвоить. Не подумал, что вещь станет уликой.
Базиль принялся бегать по кухоньке, натыкаясь на мебель.
– Боже, Тимофей! Мальчик! Воспитанный, интеллигентный, говорит по-французски, играет на пианино – и вдруг хладнокровный киллер! Не верю! В роду Корзинкиных никогда не было убийц! На протяжении всей семейной истории – ни одного!
– Вот и нет, – обозлилась я, – твои прапрабабушка и прапрадедушка преспокойненько удавили свою дочь, да еще и ее новорожденного младенца в колыбели. А милый, воспитанный Тимофей напал на одинокую женщину и не постеснялся залезть к ней в лифчик, чтобы украсть документы на дом и землю.
Выпалив эту фразу, я моментально вспотела. Только сейчас поняла, чем рисковала, заявившись в гости к Вере Никитиной!
Базиль растерянно глядел в пустую чашку.
– Слушай, – велела я, – рассказывай теперь, что лежало в могиле несчастного младенца Земцова.
– Ничего, – упорно ответил Корзинкин.
– Хватит! Может, Дегтярев тебе и поверил, но только не я!
– Отчего же!
– Да ты сто раз повторил, что ниша была затянута паутиной… А там чисто, сухо и никаких признаков пауков.
Базиль открыл было рот, но я быстро замахала руками.
– Ой, только не надо врать, будто обтирал тайник носовым платком. Я охотно верю, что, когда ты открыл «хованку», там и в самом деле была паутина, но, когда вытащил сундучок, она порушилась.
Корзинкин вздохнул:
– Да не было там никаких драгоценностей в сундуках.
– А что? Что там лежало?
– Письма.
– Письма? – разочарованно протянула я. – Весь сыр-бор из-за исписанных бумажек?
– Личные послания невинно убиенного императора Николая II к жене Александре Федоровне. Всего двадцать пять штук.
Я онемела. Это почище любых сокровищ! Да сейчас за эти «бумажки» можно получить миллионы долларов!
– Как попала царская переписка к Корзинкиным?
– Мать Николая из семьи дворян Вяземских.
