Улыбнувшись, Сойер намеренно целует меня в щеку, и я сжимаю в пальцах одеяло, борясь с желанием оттолкнуть его, чтобы спрятать лицо.

– Тогда я сейчас зайду в кафетерий, скажу твоим родителям, что ты проснулась, и съезжу в закусочную, потому что больничная еда только отобьет твой аппетит.

Официально заявляю: у меня самый лучший друг тире бойфренд во всей Солнечной системе.

– Сойер, – окликаю я, когда он идет к двери. – Страницы из дневника, которые вчера разбросали… Это дерьмо уже в сети?

– Не думай об этом.

Глупо было задавать этот вопрос, ответ очевиден.

– Ты… – Я чувствую, как лицо заливает краской, но уже не от аллергии. – Ты их читал?

– Нет. Это же личное. Если захочешь поделиться со мной чем-то из написанного, то расскажешь об этом сама, хорошо?

Проглотив ком из подступивших слез, я киваю.

– Я люблю тебя, – внезапно говорит Сойер, и я перестаю дышать. – Лучше думай вот об этом, идет?

Подмигнув, он выходит за дверь. Проходит пара минут, а в моей голове продолжают набатом бить слова Сойера, и я даже не хочу знать, насколько глупо сейчас выгляжу с этой широкой улыбкой на все лицо.

Это было не наше дружеское «люблю». Не повседневное. Не вежливое. А самое настоящее.

Немного грустно, что я получила свое «люблю» именно здесь, в больничной палате, вся в покраснениях и сыпи, но от этого я не чувствую себя менее окрыленной.

Боже!

Сойер Вуд мой парень. И он меня любит.

Кажется, я никогда не смогу перестать удивляться и радоваться этому.

Дверь приоткрывается, и в палату заглядывает Фелисити. Счастье тут же сменяет ярость, раскаленная и тягучая, словно лава. Стиснув зубы, я приподнимаюсь и оглядываюсь, ища тяжелый предмет, которым смогу запустить в голову Фелис. Не удивлюсь, если она пришла сюда в надежде, что я сплю, чтобы придушить меня подушкой.

– Где кнопка вызова медсестры? – шиплю я, хлопая по краю больничной койки. – И заодно надо вызвать копов, им придется зафиксировать кровожадное убийство и оформить мой арест.

Фелис предупреждающе вскидывает ладони:

– Райли, пожалуйста, я очень тебя прошу, выслушай меня.

– Пошла вон.

– Мне правда очень и очень жаль, что все так вышло. Я расскажу тебе все, обещаю, только дай мне шанс. Хотя бы пару минут.

– Ты хоть понимаешь, чем все могло закончиться? Проваливай!

– Клянусь, я не знала, что все будет так серьезно, – всхлипывает она. – Думала, у тебя просто покраснеет кожа, и все. Но когда ты начала задыхаться… Прости! Каллум заставил меня, у меня не было выбора. Я не хотела. Мне так жаль, Райли! Прости меня, пожалуйста.

Прижавшись спиной к стене, Фелисити медленно оседает на пол, плечи трясутся в беззвучном плаче. Я верю, что это искренние слезы, но это не отменяет того факта, что вчера мое горло опухло, и я едва могла дышать.