Ты пришел сюда, чтобы присягнуть в верности и отречься от притязаний на трон, так сделай это.
Последняя ступень. Райт оказался перед самым троном королевы, спросив затаенно:
— А с чего ты взяла, что я пришел именно за этим?
Оставалось лишь несколько шагов до престола, на котором заерзал растерявшийся Эдмунд. Генриетта тихо застонала, будто все, чего она боялась, что снилось ей в страшных кошмарах, теперь воплощалось в реальность. Она взглянула на невозмутимо стоящих стражников, затем на де Хога, сопоставляя что-то в своем воспаленном уставшем мозгу. К ее лицу бросилась кровь, вены на шее вздулись от напряжения.
— Предательство… — прошептала она хрипло, — снова предательство…
— Возмездие, — равнодушно поправил ее Райт.
— Что ж, — ее грудь быстро взымалась, — я проиграла… что теперь будешь делать, Райт? Убьешь меня?
— Я? — он изломил бровь. — Нет. Я не убиваю женщин, — его взгляд скользнул на меня. — Джина! — протягивая ладонь."
"Рука Эдмунда отдернулась от меня, будто он обжегся. Королева сидела неподвижно, ее взгляд опустел, лицо за мгновение осунулось. Ей владела лишь одна эмоция: «все кончено».
А я глядела на приглашающий жест Райта… на этот властный характерный жест, который мне не забыть.
Я медленно поднимаюсь, на слабых, дрожащих ногах иду к мужчине. Даже не верю, что сейчас прикоснусь к нему. Расстояние между нами сокращается… и когда мои пальцы касаются его ладони, Райт притягивает меня к себе, обхватывает подбородок, приподнимает голову. Его пальцы касаются щеки, стирая толстый слой пудры, очерчивают рот, исследуя каждый дюйм. Он оглядывает мое платье, а я шепчу:
— Мне нельзя спать… нельзя спать…
Он целует меня в лоб, прикрыв веки, а затем приказывает кому-то:
— Филис! Позаботься о ней.
Понимаю, что сейчас меня уведут, и цепляюсь за его рукав, заглядывая в глаза:
— Не отпускай меня… мне нельзя спать… не надо, — плачу посреди тронного зала, среди хмурых мужчин, во всеуслышание признаваясь в том, что без Райта Берингера не могу даже дышать. Плевать, ведь это правда.
Он не выдерживает, целует меня в губы, а затем жестко отрывает от себя, передавая в объятия какой-то девушки, и та уводит меня. Двери тронного зала закрываются за нашими спинами.
* * *Где-то в глубине души она всегда знала, что так и будет. Железная королева пала.
Она не хотела смотреть на сына и не могла притворяться, что ей жаль его.
Спокойно и даже отрешенно она положила кисти на подлокотники трона, подняв усталый взгляд на пришедшего за ней зверя.
— Не хотел, чтобы это произошло на глазах у твоей шлюхи?
— Здесь только одна шлюха, — совершенно равнодушно отозвался мужчина, — и эта скулящая шлюха — твой сын.
Эдмунд сжался на троне, пытаясь удержать рвущиеся из горла стоны.
