Она звонила Тому… говорила с ним, пока у нее не начинал заплетаться язык… снова проваливалась в сон.
В середине третьей недели снотворное перестало действовать. Она засыпала мгновенно… но через несколько часов пробуждалась. Однажды она проснулась и поняла, что ей ничего не снилось. Она просто несколько часов пребывала в темной пустоте. Подойдя к шкафу, где она хранила лекарства, Дженюари взяла секонал и одну желтую капсулу. В голове Дженюари был туман, но она не могла заснуть. Она позвонила Тому. Он снял трубку после нескольких гудков. Том еле ворочал языком.
— Дженюари, помилуй… сейчас два часа ночи.
— Значит, я хотя бы не оторвала тебя от работы.
— Нет, но ты разбудила меня. Милая, я отстаю от своего графика. Киностудия торопит меня. Я должен закончить работу.
— Том… я освобожусь через несколько дней и вернусь к тебе.
Промолчав, он произнес:
— Слушай, я думаю, будет лучше, если ты немного подождешь.
— Чего?
— Завершения моей работы над сценарием. Если ты прилетишь сейчас, ты не сможешь жить со мной…
— Почему?
— Господи, ты что, не читаешь газеты?
— Нет.
— Твоя фотография — в каждом издании. Эти десять миллионов мгновенно сделали тебя знаменитостью.
— Ты говоришь, как Линда. Она… она… постоянно твердит… что я…
Дженюари замолчала. У нее заплетался язык, она не могла вспомнить, что хотела сказать.
— Дженюари, ты что-то приняла?
— Снотворное.
— Сколько?
— Только две капсулы.
— Тогда спи. Слушай, я скоро разделаюсь со сценарием. Тогда мы все обсудим.
Она заснула с трубкой в руке. Когда на следующий день в двенадцать часов Сэди разбудила Дженюари, девушке не удалось вспомнить, о чем она говорила с Томом. Но у нее осталось чувство, будто что-то было не так.
Через несколько дней она пригласила Линду пообедать. В апартаменты «Пьера» подавали превосходную пищу. Сэди охладила бутылку лучшего вина из запасов Ди. Но что-то изменилось в отношениях подруг. Линда отрастила волосы ниже плеч; она ела без аппетита: платье в обтяжку делало ее еще более худой, чем обычно.
— Я хочу быть тонкой, как спичка, — сказала она. — Это мой новый имидж. Как тебе нравятся мои очки?
— Они отличные. Но я не знала, что ты нуждаешься в них.
— Я всегда носила контактные линзы. Но такой образ мне нравится больше. Сейчас я встречаюсь с Бенджаменом Джеймсом.
Она замолчала в ожидании реакции Дженюари. Не увидев ее, сказала:
— Слушай, дорогая. Он, конечно, не Том Кольт. Но он получил много премий. Критики считают его книги слишком сложными для большого успеха. Последний томик стихов Бенджамена разошелся в количестве девятисот экземпляров. Но в кругу модной богемы он слывет гением. К тому же он прекрасно подходит мне в настоящий момент.
— Линда, тебе не хочется завести постоянного мужчину?"
"— Уже нет.
