На записи были время и дата. Она была сделана до гибели Абдулы.

Молчание в помещение виснет гробовое. Тяжелое. Каждый понимает к чему я веду.

— Запись подлинная. А разговор после произошедшего на ней весьма интересен.

Поворачиваю свой телефон так, чтобы был виден экран. Не показываю ничего, но включаю звук и до собравшихся долетает веселый голос Амины.

— Мой отец решил продать меня подороже! Ненавижу его! Но я отомщу! Пусть я саатун Асад — Шаховой, потому что семьи и заключили договор, не по своей воле, но мой наследник, мой сын станет во главе! А значит, все достанется нам, любимый, а затем… отец долго жить не будет, как, впрочем, и мой муженек… У Абдулы проблемы с сердцем с детства, ему многие вещи запрещены, определенная пища, повышенная нагрузка… это все потом… главное мне понести, а дальше… дальше мой любимый Фарик, мы будем вместе… ты ведь любишь меня?

Определенные звуки, а дальше ответ:

— Разве не чувствуешь, насколько, крошка?

Женский визгливый смех и слова:

— Мой отец, старый осел, как и Абдула, мы проведем их вокруг пальца. Но это все потом, дорогой, люби меня… сейчас…

Вырубаю звук. То, что было дальше ясно. И огласки не подлежит.

Поднимаю глаза и смотрю в стремительно бледнеющее лицо Асада. Бывший тесть хватается за ворот рубашки в попытке расстегнуть пуговицы, но только рвет ворот подрагивающей рукой.

— Я не верю… — выговаривает одними губами.

— Запись подлинная. Могу предъявить на проверку, пусть твои спецы смотрят.

Бывший тесть кивает, но в глазах я уже вижу, что он сам знает, что запись — правда.

Глава 40

Полина"

"Потихонечку прихожу в себя, тошнота проходит, но слабость не покидает. Сил нет, чтобы подняться, единственное на что хватает сил — это свернуться калачиком на кровати и тихо плакать.

Мысли проясняются, и я понимаю, что очень сильно подставилась. Я подставила не только себя и своего малыша, я поверила чужой женщине, пусть жене Аслана, но я не дала нам шанса поговорить…

Противоречивые чувства разрывают душу на части.

Но самое ужасное — это страх ща моего нерожденного малыша. Сын Аслана под моим сердцем и сейчас именно он цель врагов моего мужчины.

Собираюсь с силами и оглядываю комнату, ищу то, что может послужить мне оружием, но сил во мне словно в птичке.

Ничего не могу. Всхлипываю и замираю, затихаю. Сердце ударяется о ребра, когда слышу характерный щелчок. Дверь в мою тюрьму открывается. Я жду ужаса и комара, жду чокнутую желающую мести Амину, или его бессердечного отца…

Пелена слез мешает разглядеть силуэт, застывший в дверях, но стоит моргнуть, как все проясняется и я узнаю массивную, высоченную фигуру, понимаю, кто передо мной.

— Аслан… — всхлипом вырывается, а сердце резко ударяется о ребра.

Мужчина направляется ко мне быстрыми шагами. Массивный. Огромный. Злой.