Видимо, пуговка все же не выдержала натиска моей груди и вырвалась из плена петли, а я, наклонившись, даю слишком хороший обзор на содержимое своего бюстика.
Выдыхаю и рука сама ложится на грудь, прижимая ворот платья и лишая Шахова возможности смотреть на меня. Щеки алеют так, словно мне надавали пощечин.
И все равно я от этого мужчины глаз оторвать не могу, он действует на меня как паук. Гипнотизирует, загоняет в паутину и сколько я ни трепыхаюсь, ощущение такое, что вязну еще больше…
В свете полной луны мужчина невероятно красив. Весь в черном, он похож на ворона. С блестящими в ночи голодными глазами хищника.
Он смотрит мне в лицо. Глаза вспыхивают. Страшно становится. Не могу понять чувств этого мужчины, но ощущаю, что меня заперли с кем-то очень страшным. И буквально звереющим на глазах. У него жилы на шее вздуваются.
Отвечает что-то по телефону. Проговаривает очень зло. Почти рычит, а меня царапает имя…
— Талак, Амина!
Могу и ошибаться, но сильно напоминает женское…
Чувствую, как холодная капелька пота скользит вдоль моей спины. Вскакиваю.
К черту все!
Больше ни секунды не задержусь. Мчусь к двери, забываю и про тележку, и про тряпки.
Инстинкт подсказывает бежать…
Я врезаюсь в дверь с размаху. Не знаю, почему мне казалось, что за мной побегут, но этого не происходит. Я дергаю за ручку двери, прикладываю ключ-карту трясущимися руками, едва попадаю по замку, нажимаю, но дверь не поддается…
— Заперто! — срывается всхлипом с моих губ, прислоняюсь полыхающим лбом к белоснежной лаковой преграде, которая отделяет меня от свободы…
Делаю по инерции еще пару попыток открыть дверь, ручка с отвратительным щелканьем становится на место и… чуда не случается.
Я не могу открыть чертову дверь!
Платье неприятно прилипает ко вмиг взмокшей спине, прикрываю глаза и дышу ртом, воздух выходит толчками, прикусываю губу. Замираю в тишине.
А что, если я все это напридумывала?! Испугалась незнакомого мужчину, который, может, сейчас в шоке от моего поведения?!
Сама себя накрутила.
Пытаюсь собраться в ужасе от того, что меня никто не преследовал, не ловил и я сейчас выгляжу как идиотка…
Шахов может подумать, что я припадочная. Пытаюсь найти оправдания и объяснения, успокоить себя, и все бы ничего, только вот дверь заперта…
Больше нет позади злого голоса мужчины. Шахов завершил свой разговор.
Я замираю в полной тишине, в которой отчетливо слышно сумасшедшие биение собственного сердца.
Мгновения проходят под удары пульса в висках и сквозь гул в ушах я отчетливо слышу его голос:
— Иди сюда.
Глава 7
Оцепенение спадает, отчетливо понимаю, что мужчина вновь перешел на русский. Больше нет злых гортанных ноток в голосе. Сейчас лишь тупая сталь, которая вспарывает загустевший воздух и врезается в меня.
