Джинсы неприятно липнут к бедрам, все тело печет от пота, а щеки опаляет краской, когда я смотрю на следы на внутренней стороне бедра.
Разводы более чем очевидно говорят о том, что я больше не невинна. Более того, меня всю заклеймили чужим запахом, оставили отметины, лишний раз демонстрирующие необузданность мужчины, который взял у меня то единственное, что я хранила.
— Что же мне с этим всем делать…
Опять вопрос в пустоту, на который ответа нет, о проблемах после ночи с Шахом я предпочитаю подумать потом, когда буду в относительной безопасности.
Наконец, заканчиваю со своей одеждой и выбрасываю испорченное платье на пол. Беру свой рюкзак, надеваю легкую курточку и выхожу. Я решаю покинуть «Элит» не прощаясь.
Идти к Зуевой и требовать моральную компенсацию или причитающиеся мне деньги — самоубийство. Тут либо менеджер меня специально подставила, подослав к Шахову, потому что другая девочка угодила в больницу, либо я из-за своего опоздания не успела вовремя исчезнуть из владений Шаха и другая — настоящая сотрудница, просто осталась ни с чем, ведь номер его был закрыт. Видимо, хитрая система ключ-карты, которая могла и не сработать, если Шахов хотел уединиться для развлечений.
Мало ли.
В любом случае об этих проблемах я подумаю, когда буду в безопасности. Выбегаю из стафф-рума и стараюсь не бежать, когда прохожу постового охранника у черного входа, неожиданно меня оглушает:
— Полина!
Оборачиваюсь, встречаясь взглядом с Игорем. Немолодым мужчиной, который, тем не менее, сверлит меня профессиональным взглядом охранника.
— Ты распишись хоть.
Опускает взгляд на бумажку и ручку, которую персонал обязан заполнять перед тем, как покинуть «Элит».
Очередное правило.
— Ой…
Говорю, нацепив на лицо измученную улыбку, губы от напряжения просто не слушаются уже.
— Перерабатываешь ты, Журавлева, молодая девка, а вкалываешь, как мужик, нашла бы себе кого, чтобы не так упахиваться. Вместе все же проще в жизни, чем порознь…
Вещает охранник, пока я быстро ставлю роспись и, ответив что-то невнятное, поворачиваюсь и спешу на выход.
Добротная железная дверь поддается с легкостью и закрывается за спиной, отсекая меня от сумасшествия, которое произошло в моей жизни. На миг застываю у выхода, прикрываю веки и подставляю лицо под холодный порывистый ветер, прихожу в себя.
Вот и все, Поля, тебе удалось…
Удалось убежать…"
"Только сердце в груди не отбивает радостный ритм. Наоборот. Какая-то непреодолимая сила тянет обратно.
