Зуева имеет тяжелый характер, персонал ее не любит, и я начинаю понимать почему, но пока это мне видится просто как деловая хватка. Она спуску никому не дает.
— Кажется, ты везучая, Коршунова. Думаю, у меня есть что тебе предложить…
— Я — Журавлева, — поправляю на автомате, но женщина и бровью не ведет. Запоминать подчиненных она, видимо, не любит. Или же это мне так повезло. Когда, скажем, запомнилось, что фамилия у меня ассоциируется с птицей, только непонятно, с какой.
— Да какая разница. Мне по большому счету фиолетово, Журавлева ты или Коршунова. Главное — это чтобы клиенты всегда были довольны нашими услугами.
Чудом удерживаюсь, чтобы не закатить глаза от всего этого пафоса. Будто меня в секретари к президенту хотят отправить, а не полы драить.
— И вот думаю, отдавать мне тебе эту возможность… или придержать и продолжать поиск нужной кандидатуры…
Улыбается многозначительно и скользит взглядом по моему скромному платью.
И опять вызывает страшное желание передернуть плечами, чтобы отделаться от этого липкого взгляда.
— Я очень старательная, Вероника Кирилловна, работаю на совесть вне зависимости от всего. Буду стараться оправдать ваше доверие, если выберете меня.
Складываю руки на груди. Я прошу всего лишь о месте уборщицы. Как бы это громко ни называлось — сотрудница клининговой службы, но по факту убирать приходится много, полы драить и по большому счету нет разницы между богатыми и очень богатыми завсегдатаями этого злачного места.
«Элит» — это огромный многоэтажный комплекс с разными зонами отдыха. Почему сие строение называется ресторан — не знаю.
Женщина щурится и опускает глаза, просматривает свои документы. Молчит, словно прикидывает для себя что-то.
— Ты уверенна, что готова для ВИП-обслуживания?
Опять задает вопрос и что-то царапает слух, словно есть в этом предложении еще что-то тайное, но я списываю это на высокий уровень заведения, в которое мне удалось устроиться на работу пару месяцев назад. Все здесь от мраморного холла ресторана до люксовых переговорных, предназначенных для бизнес-встреч, украшенных дорогой мебелью, говорит о лоске и богатстве.
Здесь проходят закрытые вечеринки, для которых бронируют ВИП-этаж. Там вроде даже особые клиенты имеют свои личные лоунджи, в которых могут отдохнуть.
Особого дела до всего этого мне нет. Здесь водятся состоятельные люди, но я с ними не встречаюсь. Убираю помещения, когда они пустуют.
— Так ты уверена, Коршунова?
Опять задает вопрос, и я киваю. Уже не поправляю, что я Журавлева. Бесполезно.
