– Нет, а что? – ответил К.
– А то, что Лапин отправился к нему.
– Он в Москве?
– Да.
– Ну и ладно, – безразлично произнес К. – У меня к нему уже нет вопросов. Произошла ошибка.
– Бывает, – столь же равнодушно сказал Юмашев и положил трубку. – Быстро! – азартно заорал он в следующую секунду. – Возьмите Степана, и в аэропорт! Я оплачиваю спецрейс, не позже двух вы должны быть в Москве!
Возле двери банкир придержал Тимохина за рукав и шепнул на ухо:
– Если при нем окажется чемодан, загляни – там могут быть очень большие деньги.
– Быстро! – за тысячу километров от Тиходонска заорал Куракин.
Квартиру Макса – под контроль!
Начинался последний этап охоты. Самый опасный для дичи. Но и для охотников тоже, если дичь способна за себя постоять.
Метель прекратилась, пушистый снег лежал на мостовой и тротуарах, ребристые скаты «БМВ» нарушили нетронутую белизну тихого переулка на Сретенке. Четырехэтажный фасад массивного здания, выстроенного по архитектурным стандартам пятидесятых годов, растянулся почти на квартал. У массивной деревянной двери висела чуть покосившаяся вывеска: «Центральный научно-исследовательский институт мозга».
Теперь в вестибюле сидел пенсионер с огромной треугольной кобурой, в которой помещался допотопный потертый «наган» – бессменное оружие ВОХРа.
Он читал газету и вяло взглянул в сторону открывающейся двери.
– Где издательство журнала общества психиатров? – уверенным голосом спросил Макс, поднеся к лицу вохровца свой старый пропуск, разрешающий проход всюду.
Тот загипнотизированно махнул рукой:
– На второй этаж, четвертая дверь справа.
Подойдя к нужному помещению. Макс принял совершенно другой облик и робко постучался. В издательство вошел застенчивый аспирант, горящий желанием выполнить поручение своего шефа.
– Профессор Брониславский перестал получать «Вестник», – заискивающим тоном обратился он к строгой даме в официальном темном жакете и белой блузке.
– Разве он переехал? – Дама повернулась к картотеке, выдвинула ящик, порылась. – У нас никаких изменений нет: Гороховский переулок, дом восемь, квартира двенадцать.
Сморщившись, Макс хлопнул себя по лбу.
– Это я виноват! Сергей Федорович посылал меня, а я забыл... Он поменялся на проспект Мира, сто пятьдесят пять, квартира тридцать.
И пока дама вносила в карточку исправления, канючил:
– Дайте мне хоть один журнальчик...
