Охранник рассказал почти всю правду, умолчав лишь о своей откровенности с нападавшими.

– Значит, трое! – Куракин зло ударил кулаком в ладонь. – Откуда же он взял себе подмогу?

– Очень серьезная подмога, – освобожденный показал изуродованный палец. – Профессионалы!

– Да-а-а... – Куракин задумался. Дело осложнялось. Раз у Макса нашлись друзья, значит, есть и жилье, и транспорт, и документы... Схему розыска надо менять.

Из квартиры профессора спустился Бачурин.

– Жена пришла десять минут назад, дома все в порядке, но пропал его чемоданчик с препаратами и оборудованием.

Раньше он его брал, когда работал по вызовам, а последние годы вообще не трогал...

– Все понятно! – Куракин нервно переминался с ноги на ногу. Помощник никогда не видел шефа в таком возбуждении.

– Надо пройтись по связям Макса! Возьми личное дело и выжми из него все, что можно! Проверьте девчонку, ее окружение! Но скорей всего это те, из Школы... Слышал же, что говорит Вьюн, – профессионалы!

– Где сейчас столько людей взять?

– Где хочешь бери! Поднимай всех, отзывай с отдыха!

– А те, что дежурят у его дома?

– Снимай! Он туда сейчас все равно не сунется!

К скоплению автомобилей подъехала стоявшая в отдалении «Волга».

– Кто это там? – недоуменно поморщился Куракин.

Тимохин и Ходаков вышли из машины.

– Юмашевские... Как они здесь оказались? Ладно, неважно! Они тоже ищут Макса, вот тебе и дополнительные силы!

– Понял, – кивнул Бачурин.

* * *Вся процедура деблокирования заняла немногим более часа. Перед ее началом Веретнев отозвал профессора в сторону и упер в толстый живот кургузый ствол «фроммера».

– В жизни бывают всякие накладки, ошибки, неблагоприятные совпадения, – внушительно проговорил он.

 – Но сейчас ничего подобного произойти не должно. Иначе... – Зачесанные через голову волосинки сбились, открывая желтую кожу. Доктор тяжело дышал и поджимал живот, чтобы не касаться ужасного предмета.

– Иначе я спущу тебя по кусочкам в унитаз! – рявкнул Спец. Он не шутил. Дело происходило в квартире Алексея Ивановича, и избавиться от трупа другим способом было бы затруднительно."

"Желтая лысина покрылась крупными каплями пота. До сих пор Брониславский напрямую не соприкасался с неприятными вещами.

Он имел отношение к «острым» операциям, но оно всегда носило опосредованный характер. Кабинет, тишина, привычная профессиональная работа: зомбирование, блокирование памяти, наложение искусственного уровня... Несколько раз пришлось вводить пациента в состояние откровенности для предстоящего допроса, но он сразу же ушел и не видел, что было дальше. А когда лично не воспринимаешь боль, смерть и кровь, то можно не задумываться, что все это вообще существует, а тем более в непосредственной связи с тобой.