Но неужели это правда? Может... Может, ЦРУ подбрасывает нам ложную информацию? Это нельзя сбрасывать со счетов! Очернить наших друзей пытаются любыми способами! В том числе и выдумывая ужасные небылицы! Нам отсюда, издалека, трудно все правильно рассмотреть, разобраться и сориентироваться...
Этот вопрос выносился на уровень Генерального многократно, первый раз сразу же, как стало известно о судьбе первого советника. Но решение не принималось, потому что суть его запутывалась многословными туманными рассуждениями о добре, гуманности, провокациях и взвешенности.
– Простите, товарищ Генеральный секретарь...
– Если он не получил образования, так это не умаляет его организаторских качеств, многие вожди в нашей истории тоже не имели образования.
А внешность... Кто из нас выбирает себе внешность? А? Что вы сказали?
– Простите, товарищ Генеральный секретарь. – То, что сейчас делал Евсеев, по аппаратным меркам было отчаянной смелостью, граничащей с безумием. Можно было потерять место и отправиться в периферийный обком или послом в ту же Борсхану.
Но Леонид Васильевич считал своим долгом сделать то, что делает. – В приемной сейчас находится наш специальный курьер...
Лицо Генерального оживилось, он заулыбался.
– Этот товарищ делает очень нужное и важное дело. Он помогает объединению вокруг нас многих коммунистических и рабочих партий.
– Он не так давно побывал в Борсхане...
– Да? – Улыбка стала еще шире.
– Он лично видел голову нашего советника на колу, видел, как Мулай Джуба ест человечину, и ему Тилай Джуба передал свое согласие.
По мере того как заведующий Международным отделом говорил, улыбка сползала с лица Генерального, в конце он погрустнел и надолго задумался.
Ему явно не хотелось из первых рук узнавать об ужасах Борсханы и принимать соответствующее решение. Но спецкурьер ждал в приемной, и оснований для отказа его принять не имелось.
– Ну хорошо, пусть зайдет...
Когда Макс переступал порог, он почти ощутимо почувствовал щелчок невидимой мембраны, отделяющей этот главный кабинет от остального мира.
Эта мембрана отсеивала все события, не вошедшие в официальные документы, предназначенные для Генерального. Он прошел сквозь невидимую преграду и мог рассказать хозяину кабинета всю правду, что, собственно, и входило в его задачу.
Генеральный, известный по иконостасу Политбюро и индивидуальным портретам всей стране, оказался маленьким и довольно невзрачным человечком, совершенно не похожим на руководителя высшего ареопага страны.
