Прикосновение

Слушай, я не знаю, как ты, но твоя голая грудь и мороженое у меня навевают определенные мысли… Дай-ка ведерко мне назад…

* * *

– Булат, что за подстава?

Услышав голос безопасника, Булат Валгаров лениво усмехнулся и сделал глоток янтарного коньяка.

– Ты о чем, Скиф?

– О том, – хмыкнул Мирон в ответ.

– Выражайся яснее.

– Выражаюсь. Проверил я тут кое-что по-быстрому. И странности с телефоном Дианы Тимуровны и внезапное, я бы сказал, чудесное отключение её мерса от GPS.

– И?…

– Что хочу сказать, Булат. Отличные на тебя ребята работают. Профессионалы.

– Я тоже так думаю, Мирон, – отозвался Валгаров и прервал связь.

Он отставил стакан и поднялся, подойдя к окну, выходящий на сад.

Скифского Булат того относил к тем самым отличным ребятам.

Он не сомневался, что Мирон быстро сведет концы с концами, и поймет в чем дело.

Естественно, Диане ничего не угрожало. Ни разу за то время, что она вернулась в Россию. Хватит с неё тревог и печалей. Кто-кто, а она достойна женского счастья.

Он не ошибся и в Давирове. В Даве, как его называли друзья детства. Парень повел себя достойно. Если Булат не увидит на безымянном пальце кузины в ближайшие дни обручального кольца, он сильно удивится.

Булат любил женщин. Ценил их красоту. И считал, что девочки априори должны быть счастливыми. Порхать по жизни, не зная бед, забот и тревог.

Тогда ещё Булат Валгаров не знал, что очень скоро ему придется вспомнить слова отца:

«Не люби. Никогда не люби ни одну женщину.

Нам нельзя, сына. Понимаешь? Мы же теряем человеческое обличье. Нам становится наплевать на других. Лишь бы она была рядом. Готовы убивать, предавать, лгать. Удерживать силой, шантажом. Нас выворачиваем наизнанку от любви. Прокляты мы что ли, Валгаровы».

Пока же он был настроен позитивно. Смотрел в окно и наслаждался жизнью.

Конец"