После ужина я сел в такси и попросил шофера отвезти меня в лучшую гостиницу города. Таксист, естественно, подвез меня к «Интуристу», который здесь открылся всего четыре года назад.
— И ты на самом деле надеешься сюда заселиться? — недоверчиво хмыкнул он, когда я расплачивался за поездку.
— Конечно, — уверенно кивнул я и улыбнулся. — Думаешь, мне денег не хватит?
— Насчет денег не знаю, а мест здесь точно не будет, — подмигнул мне водила. — Если не заселишься, подходи обратно, я тебя отвезу туда, где точно места будут.
— Хорошо, — кивнул я, уверенный, что мне его услуги больше не понадобятся.
Оказалось, что таксист все же был прав. С «Интуристом» я пролетел как фанера над Парижем. Администратор — пухленькая женщина с большим бюстом — оказалась совершенно нечувствительна ни к моей юной неиспорченной излишествами внешности, ни к моей харизме опытного ловеласа из XXI века. Не помогло даже предложение дать за номер двойную цену. Так что пришлось мне оттуда уйти не солоно хлебавши, к встретившему меня понимающей ухмылкой таксисту."
"Переполненными оказались и еще несколько более-менее приличных гостиниц, по которым мы с водилой проехались последовательно, по мере убывания комфортности. Устроиться на ночь мне удалось только в «Доме колхозника». Но и там место было только в общем номере, представляющем собой большую комнату, очень похожую на казарму с двумя рядами металлических кроватей с панцирными сетками. Делить сей чудесный номер мне пришлось приблизительно с полутора десятками таких же, как я, бедолаг, не нашедших ничего более приличного.
Эта ночка выдалась для меня веселой. Помимо богатырского храпа соседей по номеру, от которого дрожали стекла в окнах и падали на лету мухи, были еще и другие возмущающие факторы. Явившиеся позже всех двое подгулявших мужичков долго препирались между собой, натужно вспоминая друг другу старые обиды. Когда мне надоело слушать их ругань, я встал и успокоил обоих подзатыльниками, в чем меня охотно поддержали еще несколько мужиков — соседей по номеру, которые вытолкали возмущающихся пьянчуг за двери, пообещав намылить им шеи уже по-настоящему, если еще хоть один звук раздастся с их стороны. Перекурив минут десять на улице, пьянчуги помирились и, тихонько проскользнув к своим кроватям, угомонились, уже не мешая остальным обитателям номера спать относительно спокойно.
Утром, позавтракав на дорожку булочкой и кефиром, я сел на обратный автобус, и тут меня посетило озарение. Мне нужно нанести удар по бизнесу Вахо, чтобы вынудить его как-то проявить себя. Из разговоров с Мариной я знал, что в Москве люди Вахо спалились с контрафактными джинсами. Оттуда и возник весь сыр-бор с комиссией, приехавшей в наш город.
