— Прощайте! — выплюнула она. Кучер хотел было помочь ей залезть в карету, но она оттолкнула его руку, взбираясь сама. Карета тронулась, увозя леди Кэтрин навстречу с ее судьбой.

— Интересно, а что с ней будет? — спросила я.

— Ну, либо она выйдет замуж еще раз. Но сомневаюсь, что ее возьмут. Либо останется при ком-то из замужних сестер. Примерно на уровне экономки. Будет старой и вредной тетушкой Мэйбл.

— Нда, незавидная судьба, — вздохнула я, возвращаясь в дом.

На пороге лежал букет сухих цветов.

— Его здесь не было! — встревожилась я. — Неужели призрак?

Сердце гулко забилось, а я вжалась в мужа.

— Простите, — послышался сиплый голос. — Я не хотел вас напугать…

Я увидела, как из кустов выходит… мертвец в старой потертой одежде.

— Меня зовут Джордан Льюис… — произнес покойник, глядя на нас пустой глазницей. — Извините, что не сразу. Пока крышку сдвинул, пока кости собрал… Пока букет приличный нашел… Представляете, на кладбище нет ни одного приличного букета. Совсем о нас забыли. И я пришел вас поздравить с бракосочетанием. Вы тогда сказали, что я — ваш лучший друг.

И… при жизни у меня не было друзей… Я был не очень хорошим человеком, так скажем… Но мне было очень приятно, что вы меня так назвали… Можно, я к вам буду приходить…

— Может, лучше мы к вам? — спросили мы хором.

— Ну, как хотите… Мне очень одиноко! — заметил Джордан Льюис. — Меня прокляли, поэтому покоя я все равно не найду…. Но вы не забывайте меня, приходите… Всегда буду рад вас видеть…

Эпилог

— Мама! — послышался голос из сада. А следом второй. — Мама! А он меня обижает!

Мы слышали, как по коридору бегут маленькие ножки.

И бегут сюда! В открытое окно дышали розы. Я не знаю, как жила без этого нежного и прекрасного запаха. Я уже тоскую по ним зимой и радуюсь, когда они расцветают весной… Ведь для меня они стали символом. Символом этого дома, символом любви и символом счастья.

На столе лежало распечатанное письмо от Бэтани, которая рассказывала о том, что они поселились в маленьком домике, и сделали огород. Они очень благодарили за деньги, которые я им выделила в качестве приданного. По вечерам она слушает рассказы о том, что видел некогда Бесподобный Барнс в своих странствиях.

И в конце письма благодарит меня за то, что я помогла ей принять верное решение. Сама бы она никогда не осмелилась.

— Так, не надо ругаться! — произнесла я, видя двух очаровательных сыновей — наследников фамильного поместья и трепателей родительских нервов. — Давайте разбираться, что случилось!

— Он сжульничал! — обиженно произнес младший, тыча пальцем на старшего. — У него в рукаве лежал туз! И он выпал!

— Как неприлично! Тренируйся лучше! — заметила я.